Преданное доверие, или Обитатели заброшенного замка

Глава 15. Расчёты

В комнату вернулся болотник, неся в руках что-то замотанное в полотенце.

– Длиннопалый просил Хелвики дать еды после того, как она выпьет лекарство, – с этими словами он поставил свою ношу на стол.

Под полотенцем оказалась небольшая кастрюля. Стоило болотнику снять с неё крышку, как по комнате распространился умопомрачительный запах свежесваренной каши. В животе у меня предательски заурчало, и только сейчас я поняла, насколько в самом деле голодна.

– Хелвики, можешь мне помочь сесть? Боюсь, что иначе у меня лёжа не получится поесть.

– Да-да, – засуетился болотник. – Длиннопалый рассказывал Хелвики, как надо.

Быстро притащив из кресла подушку, он подпихнул её под мою спину, позволив принять полусидячее положение. Помня данное Длиннопалому слово, я согнула в локте правую руку так, чтобы её верхняя часть оставалась неподвижной и не задевала рёбра, а кистью обхватила бок кастрюльки и прижала к животу, чтобы та не ёрзала на коленях.

Покончив с завтраком, я улыбнулась и поблагодарила болотника, однако ответная реакция меня немного удивила.

– Хелвики принимает твою благодарность, но можешь так не улыбаться – ты мне всё равно не нравишься. Из-за тебя у всех могут быть проблемы. Вот Старый вернётся, решит, что с тобой делать, так и будет.

Опять Старый... Похоже, что для болотника тот был непререкаемым авторитетом, способным не только принимать самые серьёзные решения, но и быть судьёй последней инстанции. Жаль, что Хелвики так неохотно идёт на контакт и постоянно ожидает с моей стороны какой-нибудь подвох. Это при том, что даже Кайл угомонился со своей неприязнью ко мне.

– Хорошо, Хелвики, не буду больше улыбаться. У меня будет к тебе одна просьба: не мог бы ты принести бумагу и карандаш? Или грифель? В крайнем случае перо и чернила? – я обратилась к духу, надеясь, что тот сможет раздобыть всё необходимое.

– Мейрин решила написать свою последнюю волю? – с некоторым удовлетворением поинтересовался болотник, сцепив на животе короткие толстые пальчики.

Я моментально развеселилась:
– А что, уже пора? Я как бы ещё немного пожить хотела.

– Как Старый скажет, так и будет! – Хелвики нравоучительно поднял указательный палец вверх, нахмурив складки на лбу в том месте, где должны были располагаться брови.

У меня непроизвольно вырвалось:
– Аминь.

– Старый суров, но справедлив. А инквизиторы принесли слишком много зла всем. Инквизиторы иссушили своим огнём моё болото. Да и другие от них пострадали тоже, – яростно вращая своими кроваво-жёлтыми глазками, произнёс болотник тоном, не предвещающим мне ничего хорошего.

Ну, что, Мейрин, заворачивайся в простыню, как в саван, и ползи на погребальное кострище... Похоже, что с этим «Старым», как и с болотником, будет непросто.

– Нет, Хелвики, мне письменные принадлежности нужны не для завещания. Так, просто подумать надо.

– Подумать с бумагой? Хелвики не понимает. Но поищет. Запрета на бумагу и карандаши он не получал. Запрещено Мейрин вставать. – удивлённо хлопая короткими белёсыми ресницами, Хелвики забрал у меня опустевшую кастрюлю и ушёл.

Чувствовалось, что инструкции давал Длиннопалый. Интересно, какие указания он ещё оставил?

Спустя некоторое время болотник вернулся, притащив не только несколько листов пожелтевшей от времени бумаги, но и доску, которую вполне можно было использовать в качестве импровизированной столешницы. Похлопав себя по карманам, Хелвики вытащил из одного из карманов длинный грифель и отдал мне.

– Хелвики хочет знать: это подойдёт Мейрин?

– Да, спасибо большое. То, что нужно, – я протянула руку, чтобы поблагодарить Хелвики, но тот быстро положил принесённое мне на колени и отскочил в сторону.

Странная реакция, но, в конце концов, кто из нас без заскоков в голове? Я примостила доску вместе с бумагой на коленях и принялась максимально экономно делать пометки. Кто знает, есть ли в замке ещё на чём писать?

Хелвики заглянул в мои записи и, увидев непонятные значки и стрелочки, пожал плечами:
– Странный язык. Хелвики такого не знает.

Ха, ещё бы! Это же мой личный шифр. Его, кроме меня, никто не знает. Спасибо прабабушке, научившей меня давно забытым всеми языкам, из которых в своё время я и составила шифр. Увлёкшись своим занятием, даже не заметила, как миновал полдень. Голова начала гудеть от напряжения, а пальцы левой руки всё чаще сводило с непривычки. Однако я упорно продолжала работать, исписав один лист с обеих сторон мелким почерком. Оторвалась от своего занятия, лишь когда вошедший Длиннопалый отпустил Хелвики. Что-то буркнув на прощание, болотник умчался.

– Мейрин-Мейрин... Ты всегда такая деятельная? – укоризненно покачал головой древянник.

– Доброе утро, Длиннопалый! – поприветствовала я духа, не отрываясь от своих схем.

– Да какое утро, Мейрин, обед скоро. Стоило давать тебе несколько дней на восстановление, чтобы за одно утро ты умудрилась себе удар схлопотать... У тебя уже глаза краснее, чем у Кайла, Энра и Хелвики вместе взятых.

– Как удар? Вроде нет... – я отложила доску в сторону и прислушалась к себе.

– Пока нет, но с большой вероятностью будет, если не сделаешь перерыв. – Длиннопалый забрал всё и отнёс в кресло.

– Мне совсем чуть-чуть осталось... Дай дописать? Ну, пожалуйста!.. – я изобразила самое жалостное выражение лица, на какое была способна.

– Нет! – коротко отрезал древянник.

– Хотя бы ещё пару строчек... – продолжала гнуть свою линию я, надеясь на снисхождение.

– Я сказал – «нет».

Мы ещё долго спорили, потом демонстративно дулись друг на друга, затем извинялись, мирились и снова спорили, пока, наконец-то, не пришли к взаимному согласию насчёт времени, которое будет мне отведено для работы с записями. Окончательную точку в их жарких обсуждениях поставил заглянувший Энр.

– Длиннопалый, ты швы снял или вы здесь несколько часов кряду в красноречии упражнялись?