Преданное сердце

Глава 1

— Тебе больно? — спросили у сердца.

— Нет, — едва слышно прошептало оно.

— Почему же ты так отчаянно трепещешь?

— Мне страшно... Страшно, что забвение поглотит мою любовь.

Киран Сунгарик

Жил-был чудесный плюшевый Мишка. Вы, наверное, не поверите, но это был оранжевый медвежонок, наполненный опилками. Да, да, да… Именно оранжевый плюшевый мишка.

Почему он был оранжевым, спросите вы? Честно говоря, я не знаю. Сколько бы я по этому поводу ни строил предположений, сколько ни сочинял бы объяснений или ни придумывал разных теорий и версий - все они будут только выдуманными мною историями. И опять же, ко всему прочему, они могут оказаться неверными. Чем руководствовался Мастер игрушек, сделав именно этого медведя из оранжевого плюша - мне неизвестно, и я могу только гадать об этом. Одно могу обещать вам точно: я не только поделюсь с вами своими догадками, но также всеми силами постараюсь сделать их интересными и увлекательными.

Так вот! Возможно, Мишка был из оранжевого плюша потому, что у жены и дочери Мастера игрушек были одинаково рыжие волосы. Возможно, потому, что у Мастера было разбитое горем сердце, а может быть, и то, и другое вместе послужило причиной, по которой он и изготовил этого милого медведя. Впрочем, ответа я так и не нашел и думаю, что для нас это совершенно неважно.

- Что тогда важно? - спросите вы.

Думаю, для нас важна сама история этого медвежонка из оранжевого плюша, и я готов вам ее рассказать. Готовы слушать?

С того самого дня, как он появился на свет, Мишка был подарен дочери Мастера, малышке Лили. Но иногда он «гостил» в мастерской, восседая на одной из больших и длинных полок среди других игрушек. В то время Мастер очень много и усиленно трудился. Готовые изделия он расставлял по местам или прятал в два огромных деревянных сундука. Раз в пару месяцев к нему приезжали работники магазина игрушек и забирали товар, увозя его в свой магазин на продажу. Полки наполнялись и пустели, и снова наполнялись, и снова пустели с неизменной регулярностью.

Мастер игрушек чувствовал особую привязанность к этому оранжевому медведю. Он предупредил всех, что если Мишка вдруг остается в мастерской, его ни в коем случае нельзя забирать, потому что это игрушка его дочери.

А еще, именно после изготовления нашего героя Мастер стал ставить на свои изделия клеймо в форме медвежьей морды. Возможно, он считал медвежонка своим талисманом, а возможно, это было потому, что фамилия мастера была Уорсон [1], что в переводе с французского означает «медвежонок».

Дочери Мастера, милой малышке Лили, очень нравился наш герой. Она называла его «солнечным чудом».

К слову сказать, солнечным чудом за огненную гриву волнистых волос называли саму Лили. Но девочке так нравилось это выражение, что она решила наделить этим прозвищем милую ее сердцу игрушку.

Представляете, Мишка всем сердцем полюбил эту кроху. Вы можете, конечно, возразить, что игрушки не могут - точнее, не способны - любить.
- Это же игрушки! - запротестуете вы и будете в корне не правы.

Глубоко в груди, среди опилок, у медвежонка тоже было сердце - почти как у людей. Хотя, пожалуй, я поторопился с таким сравнением. Конечно же, не совсем как у людей... Сердце Мишки было сшито из лоскутка алого атласа. Его смастерила мама Лили.

В свое время она так отчаянно влюбилась в простого человека, что пошла наперекор воле отца, английского аристократа. Отказавшись от всего, девушка уехала во Францию и обвенчалась там с ничем непримечательным мастером игрушек. Она была так счастлива с мужем, что в знак своей любви сшила из остатков ткани маленькое сердечко, спрятав в самую его середину крупную алую бусину.

Пусть это сердце не было человеческим, а лишь атласной безделушкой, но игрушечный медведь любил свою маленькую хозяйку так преданно и безмолвно, как умеют любить только те, кто хранит наши самые сокровенные тайны.

Спустя время мама Лили тяжело заболела и ушла, оставив Мастера игрушек безутешным. Со смертью жены время для него словно замерло. Подобно угрюмому сычу, он целыми днями, а порой и ночами просиживал в своей мастерской, погруженный в оцепенение. Тоска была настолько всепоглощающей, что он совсем позабыл о маленькой рыжеволосой дочери.

Дни шли за днями. Мастер по-прежнему бездействовал, окончательно замуровав себя в собственном горе. Казалось, ничто не способно выманить его из этого добровольного заключения. Но вот однажды произошло событие, которое вырвало его из тяжелого плена печали и развеяло серый туман тоски. Ранним утром тишину дома нарушили странный шум и возня, доносившиеся прямо со двора.

Мастер вздрогнул и огляделся, словно только что проснулся. Он с удивлением обнаружил, что сидит в своей мастерской, а пальцы его крепко сжимают шелковый платок жены. Он совершенно не помнил, как пришел сюда и сколько времени провел в тишине, баюкая боль своей невосполнимой утраты.

Но новый шум за окном заставил его подняться. Мастер подошел к стеклу и замер, ослепленный ярким светом: у самого забора стояла его маленькая дочь. Ее пышные кудри сияли, словно россыпь сказочного золота. Казалось, стоит Лили тряхнуть головой, и во все стороны полетят волшебные искры, способные согреть даже самое холодное сердце.

Там же, на заборе, важно восседал соседский кот. Лили вовсю отчитывала его за то, что тот залез к ним на кухню и перевернул жбан с молоком.