Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 5

Машина тронулась с места плавно и почти бесшумно. В салоне пахло кожей, кофе и одеколоном Михаила. Лишь слегка.Тишина повисла на секунду. Я смотрела в боковое окно, стараясь не обращать внимания на близость незнакомого мужчины.

Михаил первым нарушил молчание.

— Значит, вы получается, учитель? — спросил он, бросив на меня короткий взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Похвально. Сейчас не многие спешат в школу работать. Ответственная работа.

— Нет, — ответила я не поворачивая головы. — То есть, не совсем.

Я почувствовала, как его взгляд снова скользнул по моему профилю. Не нагло, а с каким-то аналитическим интересом. Это всё равно смутило и задело. Стиснула пальцы на коленях.

— Вы бы лучше за дорогой следили, — сказала я. — Вот здесь, пожалуйста, поворот направо.

Он послушно повернул руль.

— Извините, если смутил, — отозвался он без тени раздражения. — Просто хотел понять, какой именно. Мне кажется, вы похожи на учителя математики. Или физики. У вас лицо... такое сосредоточенное. Строгое.

«Ничего не строгое», — пронеслось у меня в голове с досадой. И тут же холодная мысль: а может, он прав? Сложись всё иначе, сейчас бы я улыбалась, шутила. Но последние дни вытравили с моего лица любую мягкость, оставив лишь защитную маску. Я сама себя такой со стороны не видела.

— Ошибаетесь, — произнесла я вслух, сухо.

— Значит, ошибся, — легко согласился он. — Что ж, сегодня явно не мой день.

— Ошиблись, — поправила я, уже чуть мягче. — Я устраиваюсь не учителем. Мне предлагают место руководителя кружка. Спортивно-хореографического. Гимнастика, основы танца для девочек.

Он мягко свистнул, выражая искреннее уважение.

— Ого. Задача не из лёгких. Дети, дисциплина, плюс творческая составляющая... Надо и строгость иметь, и вдохновить суметь.

— Я кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике, — сказала я, и в голосе невольно прозвучала та самая, почти забытая гордость за свои достижения. — И немного работала с детьми раньше. Думаю, справлюсь.

— Не сомневаюсь, — отозвался Михаил, и это прозвучало как констатация факта, а не пустая любезность. Он помолчал, проезжая мимо знакомого мне с детства сквера. — Давно сюда переехали? Если не секрет, конечно. Просто есть ощущение, что вы... не совсем отсюда. Что-то неуловимое.

— И вновь вы ошиблись.

— Ну что же это такое, — с искренним, почти комичным недоумением протянул он. — Два промаха подряд. Катастрофа. Значит, я теряю чутьё.

— Я здесь родилась. А ощущение у вас такое наверное, потому что долгое время жила в Москве. Недавно вернулась.

— Понятно. Хотя ваш городок и не так далеко от столицы, дух тут всё же другой. Провинциальный, свой. Его сразу чувствуешь. Или не чувствуешь, — он снова бросил на меня быстрый взгляд. — Москва накладывает свой отпечаток. Суета, скорость. Она меняет походку, взгляд. Даже если человек уезжает, этот ритм ещё долго в нём живёт.

Я кивнула соглашаясь. В его словах была правда. Я сама за эти годы стала другой. И только теперь, вернувшись, начала замечать, насколько.

Мы подъехали к новой школе — современное здание из стекла и бетона, вытянувшееся вдоль улицы. Михаил припарковал «Мерседес» на почти пустой стоянке.

— Вот мы и на месте, — сказал он, заглушив двигатель.

Когда мы вышли и пошли к главному входу, я не могла не заметить его взгляд. Он шел рядом, но его внимание было полностью приковано к зданию. Он осматривал его не как посетитель, а скорее как коллекционер — новую, неожиданную находку. Взгляд был оценивающим, сканирующим каждую деталь: линию крыши, качество отделки, разметку на асфальте. Было в этом что-то собственническое и холодновато-аналитическое. Он даже тихо, будто про себя, глядя на парадные двери, выдал: «А действительно... Неплохо. Но посмотрим, что внутри».

Я на секунду заколебалась, но он, словно поймав мой взгляд, тут же переключился. Улыбка вернулась на его лицо.

— После вас. — сказал он открывая передо мной тяжелую стеклянную дверь.

Мы зашли в просторный, ярко освещенный холл. Воздух пах свежей краской и новым линолеумом. На вахте сидел пожилой охранник в форме, уткнувшись в телефон.

Заслышав наши шаги, он резко поднял голову от телефона. Увидев нас, а точнее — фигуру Михаила, он буквально подпрыгнул на стуле, лицо его из сонного мгновенно превратилось в подобострастно-внимательное.

— Добрый день, проходите, пожалуйста! — затараторил он, суетливо нажимая кнопку под столом. Сработал магнитный замок на стеклянной двери, ведущей в коридор.

Мы кивнули, поблагодарили и прошли дальше. Краем глаза я заметила, как охранник, едва мы скрылись из виду, схватил телефон и, озираясь, начал быстро набирать номер, прижимая трубку к уху.

— Дети уже начали учиться, значит, — тихо, словно про себя, констатировал Михаил, оглядывая стерильные стены. Его взгляд был критическим.

— Скорее всего, просто сейчас идут уроки, — предположила я, чувствуя легкое напряжение. Его тон, его осанка — всё говорило не о госте, а о хозяине, внезапно нагрянувшем с проверкой.

— Но ведь запах ещё не выветрился, — он медленно вдохнул. — Краска, химия. Это же небезопасно, столько времени этим дышать.

— Может, в кабинетах не так сильно пахнет? — неуверенно сказала я.

— Проверим.

«Проверим?» — эхом отозвалось у меня в голове. Кто он такой, этот… «проверяющий из Москвы»? Бизнесмен, интересующийся школами? Инвестор? Чиновник? Мысли путались, но разобраться было некогда.

— Михаил Дмитриевич! — раздался сзади взволнованный, немного сбивчивый женский голос.

Мы обернулись. По коридору почти бежали навстречу две женщины. Одна — постарше, с строгой, но сейчас растерянной прической, в классическом костюме. Вторая — помоложе, с папкой в руках. Директор и завуч, не иначе.

— Михаил Дмитриевич, здравствуйте! — запыхавшись, начала старшая, пытаясь совладать с эмоциями и улыбнуться. — Елена Викторовна, директор. Мы… нас не предупреждали, что вы должны приехать! Мы бы подготовились, встретили должным образом, познакомили с персоналом, провели презентацию…