Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 7

Я вышла из школы, и лёгкий осенний ветерок встретил меня, словно поздравляя. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, и на душе было странно — слишком свежа была рана, но наконец появилась опорная точка. Работа. С понедельника у меня будет свой маленький мир, свой круг, своё дело. Моя ответственность.

«Несколько дней до среды, — думала я, медленно отходя от школы. — Надо подготовиться, составить план занятий… И развод. Да, пора наконец-то заняться разводом».

Мысли о нём тут же остудили лёгкий подъём. С чего начать? Наверное, с юриста. Найти в интернете, записаться на консультацию, узнать, какие документы нужны. Наше имущество — квартира в ипотеке, машина, какая-то мелочь… Всё это казалось сейчас такой чужой, ненужной шелухой. Главное — сделать это быстро и чисто. Без сцен, без выяснений. Пусть сухие строки заявлений заменят всё, что можно было бы сказать.

Я углубилась в эти мысли и потому почти не замечала дороги. И вдруг — вибрация в кармане, настойчивая и резкая, вырвавшая меня из потока мыслей..

Я достала телефон. И замерла.

На экране горело имя: «Андрей любимый».

Странно. Почему я до сих пор не удалила его? Наверное, в тот день, когда уходила, руки просто не дошли, мысли были о другом. А потом… потом он не звонил. Вообще. Ни разу за все это время. Полное, оглушительное молчание. Я уже почти привыкла к мысли, что он просто вычеркнул меня, как некую проблему, которая решилась сама собой. И вот теперь этот вызов.

Что ему нужно? Оправдываться? Ругаться? Или, может, Катенька уже наскучила, и он решил проверить, не ждёт ли его его «крепкий тыл» по-прежнему?

Говорить с ним не хотелось категорически. Голос его, наверное, вызовет тошноту. Но… нужно. Нужно один раз, чётко и ясно, поставить точку. Предупредить его о своих намерениях официально. Пусть знает, что игра в счастливую семью окончена, и начинается бумажная волокита.

Я сделала глубокий вдох и провела пальцем по экрану.

— Алло, — сказала я ровным голосом.

На другом конце послышалось шумное дыхание.

— Маш, ну что, давай возвращайся. Не надоело тебе ещё играть в обиженку? — произнёс он скучающим и слегка раздражённым тоном. Будто он оторвался от какого-то важного дела, чтобы урезонить капризного ребёнка.

В груди что-то сжалось, превратившись в ледяной, острый осколок.

— Наконец заметил моё отсутствие, — сказала я, и мой собственный голос показался мне чужим, слишком спокойным для бушующего внутри урагана. — И возвращаться я не собираюсь.

— Заметил, заметил. Маш, ну что ты, как маленькая, — его голос стал слащаво-успокаивающим, таким фальшивым, что у меня сжались кулаки. — Это просто деловая переписка. Катя — клиентка, важная для сделки. Ну, немного заигрывает, бывает, скучно человеку. Я просто веду её, чтобы контракт не сорвался. Ты же сама понимаешь, в продажах так часто. Ты же умная девушка, должна понимать, какие бывают нюансы.

— Нюансы, — повторила я раздражаясь всё сильнее. — А то, что она в полотенце на кровати — это тоже нюанс? И её сообщение «твоя рыбка заждалась» — часть делового протокола?

— Боже, Маш, как же ты всё примитивно понимаешь! — в его голосе прозвучало искреннее, почти театральное возмущение. — Я же тебе говорю — это игра! Чтобы человек расслабился, почувствовал себя особенным. Это работа! Ты думаешь, мне легко? Целый день улыбаться этим людям, подстраиваться под них? А ты вместо поддержки — сцены устраиваешь. Я устаю, прихожу домой, а тут… такое. Ушла, не сказав ни слова. Я же волновался! Думал, с тобой что случилось. А ты, оказывается, тут обиженку строить изволила.

Меня затрясло от бессильной ярости.

— Ты переживал? — спросила я, и голос дрогнул. — Ты позвонил только сейчас, словно только вспомнил обо мне. Ни одного сообщения за всё время. И сейчас ты звонишь не для того, чтобы узнать, где я и как я, а чтобы обвинить меня в том, что я не понимаю твоей «тяжёлой работы». Удобно.

— Ну потому что я дал тебе время остыть! — нашёл он что ответить, не сбавляя тона мудрого ментора, разговаривающего с неразумным чадом. — Я же знаю, ты вспыльчивая. Наговоришь лишнего, потом самой будет неприятно. Вот видишь, я прав — ты до сих пор на эмоциях, не можешь трезво оценить ситуацию. Я тебя прощаю, Маш. За эти твои истерики и недоверие. Давай забудем этот глупый инцидент. Возвращайся домой, наведёшь там порядок, приготовишь что-нибудь. А я вернусь, мы поговорим по-взрослому. Без этих детских капризов.

Каждое его слово било по нервам. Эта снисходительность. Эта уверенность, что он может всё повернуть так, как ему удобно, а я послушно кивну и побегу назад, на свою кухню.

— Нет, Андрей, — сказала я, и голос вдруг стал тихим, безразличным. — Я не забуду. И не возвращаюсь. Никогда. Я только что устроилась на работу. А сейчас займусь разводом. Больше звонить мне не нужно. Всё общение — через юристов.

На той стороне наступила тишина. Слышно было только его учащённое дыхание. Снисходительная маска, похоже, наконец сползла.

— Ты… ты что, с ума сошла? — прошипел он уже без всякой слащавости, голос стал низким и опасным. — Развод? Ты вообще понимаешь, что говоришь? На какую работу? Что за бред? Мария, хватит дурить! Ты без меня ни на что не способна! Кому ты там нужна?

Его слова должны были ранить, добить. Но странно — они лишь подтвердили мою правоту. Этот человек не знал меня совсем. Никогда не знал.

— Прощай Андрей, — сказала я и положила трубку.

Палец дрожал, когда я нажимала на красную кнопку. Потом я быстро зашла в контакты, нашла его имя. «Андрей любимый». Задержала палец над кнопкой удаления. И нажала.

Вместо имени теперь был просто номер. Безликий набор цифр. Я отправила его в чёрный список.

В груди все сжалось в ледяной, тяжелый ком. Я стояла, сжимая телефон, и сквозь адскую смесь ярости и унижения пробивалась острая, тошнотворная жалость. К той дуре, которая восемь лет верила в эту бутафорию. Лицо горело, а внутри была пустота, которую, казалось, уже ничем не заполнить.