Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 10

Наконец-то наступил вторник. Завтра начинаются занятия, а у меня в голове хаос. Мысли путаются, смешиваясь со страхами. Как я буду преподавать? Как улыбаться детям и объяснять упражнения, когда мои мысли заняты совсем другим? Я боюсь, что не смогу вести занятия, пока не решу эту проблему. Что опозорюсь в первый же день.

Я шла к адвокату, к этой Ольге Александровне, с папкой документов, которые она просила: паспорт, свидетельство о браке, ипотечный договор. Но сейчас эти бумаги не казались в данный момент нужными. Главная драма разворачивалась вокруг моего телефона, в памяти которого лежала запись вчерашнего разговора с Сорокиным. От его голоса до сих пор мороз по коже.

Офис оказался в старом бизнес-центре. Сама Ольга Александровна — женщина лет сорока, в строгом сером пиджаке, с внимательным, но уставшим взглядом. Мы поздоровались, я села в кожаное кресло напротив её массивного стола.

— Вы всё, что я просила, принесли? — спросила она, не тратя время на любезности.

— Да, вот, — я положила папку на край стола. — Только… я сейчас по немного другой проблеме. Нет-нет, то, о чём мы разговаривали, тоже важно, просто сейчас актуальнее другое.

«И если всё плохо, то мне её услуги уже не понадобятся».

Она слегка нахмурилась, отложила ручку.

— Я вообще-то специалист по семейному праву. Разводы, раздел имущества, алименты. Если у вас проблемы с ДТП или наследством — это не ко мне.

— Я понимаю, — поспешно сказала я, чувствуя, как глупо это звучит. — И это много времени не займёт. Просто… ситуация. Она произошла внезапно. Я, честно, сама искала ответы в интернете, но вы же понимаете, интернет — он такой. Там можно найти что угодно, от «ничего страшного» до «сажают на двадцать лет». Правду отсеять очень сложно. А раз уж я договорилась с юристом, то подумала — почему бы не спросить? Чтобы уже точно знать, на что опереться.

Ольга Александровна вздохнула, явно показывая, что я отнимаю у неё время. Но деловой интерес в её глазах всё же проскользнул.

— Задать вопрос, конечно, можете. Но вы должны понимать, что это будет отдельная консультация. А консультация с юристом стоит денег.

— Сколько? — спросила я, уже внутренне сжимаясь. Моя заначка таяла на глазах.

— Три тысячи рублей. Оплата — по договору оказания юридических услуг, — она потянулась к пачке бланков и компьютеру. — Вы можете наличными в кассу или переводом на расчётный счёт по реквизитам. Я выпишу вам документы и чек.

Выбора не было. Если это та самая петля, которую Андрей накинул мне на шею, нужно знать, насколько она тугая.

— Хорошо, — кивнула я. — Я согласна.

Пока она заполняла бланк и распечатывала квитанцию, я коротко, сбивчиво, пересказала суть. Про «фриланс», про звонок адвоката Сорокина, про суммы, про угрозы уголовного дела и запросов на работу.

Ольга Александровна слушала молча, не перебивая. Когда я закончила, она откинулась в кресле, сложив руки на столе. Её лицо стало непроницаемо-серьёзным.

— Мария, давайте я буду с вами абсолютно откровенна. Ситуация — серьёзная. Очень.

От её слов мне стало не по себе.

— Дмитрий Игоревич Сорокин… — она произнесла это имя с особым, уважительным тоном, — он не берётся за пустяковые дела. И не бросается словами на ветер. Если он говорит о таких перспективах, значит, у него есть основания и план.

— Но суммы же маленькие! — вырвалось у меня. — В интернете пишут, что для уголовного дела нужны миллионы!

Она покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то вроде снисходительной жалости к моей наивности.

— Мария, интернет — это теория. А жизнь — практика. Вы думаете, всё ограничится этими четырьмястами тысячами? Налоговая, получив сигнал, может инициировать проверку. Они имеют право запросить данные не за три года, а, например, за пять. Или начать смотреть шире — ваши карты, ваши электронные кошельки, переводы от родственников. Всё, что может быть расценено как доход. А главное — даже не в суммах дело.

Она ненадолго замолчала, что-то обдумывая.

— Дело — в процессе. Пока вы будете судиться с мужем из-за квартиры, параллельно на вас заведут административное дело по неуплате налогов. На каждую повестку нужно будет ездить, тратить время, нервы. На работу в школу придут официальные запросы. Директору это понравится? Ваш испытательный срок — он для чего? Чтобы проверить не только профессиональные качества, но и благонадёжность. А тут такое… репутационное пятно. Оно останется с вами надолго. Кредиты, будущие трудоустройства — везде будут вопросы.

Она говорила спокойно, по деловому, но каждое слово било точно в цель, в самое больное. Не в кошелёк, а в мой последний оплот — возможность начать всё заново. Работа.

— Что… что же мне делать? — прошептала я, и в голосе прозвучала та самая беспомощность, которой я так боялась.

Ольга Александровна развела руками.

— Как ваш консультант, я обязана вас отговаривать от войны на два фронта. С одной стороны — сложный, затратный имущественный спор с сильным противником. С другой — перспектива длительных разбирательств с государством. Финансово и морально это может оказаться неподъёмным. Иногда… — она сделала многозначительную паузу, глядя мне прямо в глаза, — иногда прагматичная капитуляция на выгодных условиях — это лучшая из возможных побед. Вы сохраните нервы, чистую репутацию и возможность жить дальше, не оглядываясь.

Она встала, подошла к принтеру, взяла только что отпечатанную квитанцию и протянула мне.

— Я, конечно, готова взяться за ваше дело по разводу, если вы твёрдо настаиваете. Но будьте готовы к серьёзным финансовым вливаниям и… к очень тяжёлому процессу. Подумайте.

Я взяла бумажку. Она была тёплой от принтера. Три тысячи рублей за то, чтобы мне окончательно выбили почву из-под ног. Я молча кивнула, собрала свою папку и вышла, не в силах больше говорить.

В коридоре я прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух. Всё, что она сказала, звучало чётко, логично и смертельно. Не эмоции, а холодный расчёт. И этот расчёт показывал, что у меня нет шансов.