Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 11

— Алло? — Голос был спокойным, немного отстранённым.

— Михаил? Это… это Мария.

На том конце короткая пауза.

— Маша, рад тебя слышать. — В его интонации появилась лёгкая заинтересованность, голос смягчился. — Как твоя программа занятий? Прогресс есть?

— Да… нет… В общем, не об этом. — Я растерялась, нервы были на пределе. «Говори уже». — Простите, что беспокою. Вы… вы ещё у нас в городе?

— Пока да. Планировал завтра утром в Москву. Что-то случилось? С тобой всё в порядке? Что то случилось?

Он уловил. Конечно, уловил.

— Да. — Выдохнула я, закрыв глаза. — Случилось. Вы тогда… говорили про юристов. Что можете помочь.

— Говорил, — ответил он сразу, без лишних вопросов. — Где ты сейчас?

— На улице. Возле старого бизнес-центра на Ленина.

— Сам не знаю, зачем я спросил, я ведь, как ты помнишь, сам не ориентируюсь в вашем городке. Давай встретимся в кафе «Бриз», знаешь, где это? Хотя, конечно, знаешь. Я там буду через двадцать минут. Устроит?

— Да, знаю. Я пешком дойду.

— Вот и отлично, значит, увидимся там.

***

В кафе было почти пусто. Михаил сидел за столиком у окна, просматривая что-то на планшете. На нём была простая, но идеально сидящая тёмная рубашка с расстёгнутым воротом. Увидев меня, он отложил гаджет, встал и мягким жестом поправил стул напротив, приглашая сесть.

Я подошла, скинула куртку.

— Спасибо, что нашли время, — начала я, чувствуя неловкость.

— Время всегда найдётся для такой прекрасной женщины и интересной задачи, — ответил он, и его взгляд стал внимательным, оценивающим. Он заметил моё напряжённое состояние. — Но, Мария, давай сразу на «ты». Со мной можно. И даже нужно. Всё это «вы» в такой ситуации — лишняя стена. Согласна?

Это была мягкая, но не терпящая возражений установка. Галантная, но властная.

— Хорошо... — кивнула я. — Согласна.

— Вот и отлично. Я весь внимание, — он откинулся на спинку стула, сложив руки на столе. Его поза говорила о полной готовности слушать и действовать. — Рассказывай, что стряслось.

Я рассказала. Коротко, стараясь не расползаться в детали, которые казались мне теперь такими унизительными. Про неофициальные подработки, про звонок адвоката мужа, который пугает проблемами с налоговой, про то, что мой юрист советует сдаться.

Я закончила. Он молчал несколько секунд, его взгляд был пристальным, аналитическим. Потом он медленно провёл рукой по подбородку, и на его лице появилось выражение, в котором ясно читались возмущение и... что-то вроде презрения.

— Позволь быть с тобой абсолютно откровенным, — начал он. — Тот юрист, который тебя сегодня консультировал, либо полный профан, либо сознательно вёл тебя к капитуляции.

— Не поняла, — вырвалось у меня, удивлённая его словами. — Но зачем ей это делать? Да и вообще, объясни мне, я ничего уже не понимаю.

Михаил сделал глоток воды, его взгляд стал холоднее, острее.

— Всё просто, — сказал он спокойно. — То, что тебе наговорили, — классический приём давления. «Сложный противник», «сильный адвокат», «репутационное пятно». Это страшилки для тех, кто не знает законов. Твоя Ольга Александровна либо сама не в теме, что для адвоката по семейным делам простительно, но непрофессионально. Либо… — он сделал паузу, давая мне осознать, — она знает Сорокина. И когда ты назвала его фамилию, она решила не ссориться с коллегой, а помочь ему, мягко подтолкнув тебя к «прагматичной капитуляции». Ты же рассказала ей абсолютно всё?

Я кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Ложь на каждом шагу.

— Ну вот, — продолжил он. — Но это, повторюсь, лишь предположение. Мой человек проверит её связи. И если они связаны, и она сознательно ввела тебя в заблуждение, то ей за такую «консультацию» будет очень и очень плохо. Это нарушение профессиональной этики, граничащее с соучастием. Её могут лишить статуса.

Он говорил это так буднично, но от его слов веяло такой уверенной силой, что я не сомневалась: он сделает именно так.

— Но… что же там не так? С налогами? — спросила я, возвращаясь к главному. — Он же сказал — четыреста тысяч за три года, уклонение…

Михаил усмехнулся.

— Маша, давай разберём по полочкам. Первое: ты работала как физическое лицо, без образования ИП, верно?

— Да.

— Получала разовые выплаты от разных людей — то физлица, то какие-то конторы — за разовые услуги? Без договоров, без системы?

— Да. Как придётся.

— И суммы с каждой операции, если смотреть по отдельности, в основном были небольшими? Ну, в среднем, до десяти-пятнадцати тысяч?

Я задумалась, вспоминая. Переводы в три, четыре, иногда семь-восемь тысяч за сайт или ведение группы. Редко больше.

— В основном, да. Бывало и больше, но редко. Чаще всего — несколько тысяч.

— Отлично. Теперь слушай самое главное. По налоговому законодательству, ключевой критерий — систематичность. Чтобы твою деятельность признали предпринимательской и обвинили в незаконной предпринимательской деятельности или уклонении от налогов, нужно доказать, что ты регулярно, с целью извлечения прибыли, оказывала услуги. Разовые подработки, даже если их за несколько лет набралось много, — это не система. Это — разовые сделки между гражданами, а иногда и просто помощь знакомым. Бремя доказывания, что это была именно предпринимательская деятельность, лежит на них. По твоим разрозненным переводам с кучи разных лиц, без договоров, без рекламы, без чёткого графика — это практически нереально.

Я слушала, затаив дыхание. Его слова разбивали ледяную глыбу страха внутри.

— Но… четыреста тысяч… это же много? И он говорил про «микрокомпании»…

— В совокупности — да. Но налоговая, если даже получит такой сигнал, будет смотреть не на общую сумму за три года, а на характер каждой операции. Если нет системы, нет постоянных клиентов, нет рекламы своей деятельности — это эпизодические заработки. Что касается «микрокомпаний» — если они переводили тебе деньги без договора, как физлицу, это тоже упаковывается в ту же логику: разовый заказ. Это их проблема, что они не оформили отношения правильно. Не твоя. Ты платила НДФЛ с таких доходов? Самостоятельно подавала декларацию?