Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 13

Звонок раздался в кромешной тьме. Я вязко продиралась к сознанию, рука нащупала на тумбочке телефон. Палец привычно ткнул в зелёную иконку. Я даже не открыла глаза.

— Алло? — зевая сказала я.

— Ну, привет.

Прозвучал голос который я меньше всего хотела услышать. Я мгновенно села на кровати, сердце заколотилось. Мне же сказали не брать, если он позвонит. Может выключить?

— Андрей… что тебе нужно ещё и в такую рань?

— А кто же ещё? Ждёшь звонков от кого-то нового уже? — его тон был язвительным, раздражённым. Слышно было, как он где-то ходит, шаркает тапочками. Он дома. В нашей… в его квартире.

— Зачем позвонил?

— А что, нельзя поинтересоваться, как там моя законная супруга житьё-бытьё устраивает? — потом после этих слов резко перешёл к делу. — Ты в своём уме вообще, Мария? Что это за цирк с конторами твоими? Кто этот твой «юрист», который Сорокину письма угрожающие слал? Ты думаешь, это что-то изменит?

Я сжала телефон так, что хрустнул пластик.

— Это изменит то, что я не позволю тебе шантажировать себя и забирать всё, что мы наживали вместе. Ты вообще соображаешь, что говоришь? Ты буквально сам во всём виноват! Это не я угрожала налоговой! Это ты!

— Я? — он фыркнул. — Я всего лишь проинформировал тебя о последствиях твоей же деятельности. Ты думала, можно уходить от меня вот так молча, как ты сделала? Или безнаказанно воровать у государства? Я что, тебя за руку водил, говорил: «Маша, не плати налоги»? Сама решила быть умнее всех. А теперь, когда припёрло, ищешь, на кого бы свалить.

От его наглости перехватило дыхание.

— Ты… ты знал про каждый мой перевод! Ты же сам говорил: «Не парься, суммы копеечные»! Это же ты хотел чтобы я дома сидела и даже не думала о том что вновь вернуться к тому к чему душа лежит. Это была твоя стратегия! Сделать меня зависимой, а потом прижать этим же!

— Ой, какая ты догадливая, — ядовито прошипел он. — Стратегия. Ясное дело. Восемь лет я строил козни против своей же жены. Или ты думаешь, эти твои «копейки» что-то решали? Заплати за квартиру, за свет, за бензин этими копейками! Не смеши. Ты сидела на моей шее, Мария. Красиво и удобно устроилась. А теперь вдруг решила, что тебе полквартиры причитается? За что, интересно? За то, что полы мыла и ужин готовила?

В глазах потемнело от ярости. Я встала с кровати, начала метаться по комнате.

— За что? Я столько вложила в этот дом, в уют, в комфорт! Чтобы ты приходил и мог отдохнуть после работы! В отличие от тебя, моя работа не кончалась в шесть вечера! Она никогда не кончалась! Готовка, уборка, планирование, закупки, твоё бельё, твои встречи, которые надо было запомнить! А ты? Придёшь, на диван — и всё. А на выходных — твоя долбаная рыбалка с друзьями! Я уже не помню, когда сама могла просто лечь и ничего не делать! А ты мне ещё говоришь «сидела на шее»?

— Ох, какая ты несчастная труженица, — сквозь зубы процедил он. Я представил, как он сжимает челюсти. — Убери драму. Ты жила, как сыр в масле каталась. И да, твоя «работа» денег не приносила. Ни-че-го. Ноль. Поэтому всё, что в этой квартире — моё. Куплено на мои деньги. И ты ничего с этим не сделаешь. Не заслужила.

«Не заслужила». Эти слова вонзились, как нож. Но боль сменилась ледяной, чистой яростью.

— Теперь для тебя это копейки, да? А когда шантажировал — «четыреста тысяч, уголовное дело» — тогда не копейки были? Удобно, конечно. Менять правила под себя.

— Правила устанавливает тот, кто платит, — жёстко отрезал он. — И платил я. Так что не строй из себя обиженную. Ты сама довела всё до этого. Ушла, как последняя дура, начала войны какие-то… Я же предлагал всё решить по-хорошему. Вернуться. А ты…

— По-хорошему? — перебила я, и голос мой вдруг стал тихим. — С Катенькой и адвокатом, который грозит тюрьмой — это «по-хорошему»? Знаешь что, Андрей?

Я сделала паузу.

— Мне сначала было всё равно. Честно. Хотела просто уйти и забыть. Забрать свои вещи и забыть. И даже не собиралась ни на что претендовать. Но после того, что ты сделал… Будь уверен, теперь так просто ты не отделаешься.

На той стороне наступила мёртвая тишина. Потом я услышала его тяжёлое дыхание.

— Угрожаешь? — прошипел он, и в голосе впервые прорвалась неподдельная злоба, уже без фальши, без игры. Простая, животная злость того, кто понял, что контроль ускользает.

— Нет, — спокойно сказала я. — Я констатирую факт. И общение — через юристов, как я тебе в прошлый раз и сказала.

Я бросила трубку и села на край кровати, обхватив голову руками. Тело дрожало мелкой дрожью, но внутри, среди развалин, уже стояла какая-то новая, железная опора. Он не сломал. Он только разозлил. И это было хорошее, ясное чувство.

Кажется, я и так сказала слишком много. Еле сдержалась, чтобы не сказать, что Сорокину тоже скоро прилетит. Пусть теперь, когда он сам позвонит, с ним разговаривает Вячеслав.

Отличное начало дня. Просто замечательное.