Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 14

Пятница. Выходной.

По расписанию мои группы занимались с понедельника по четверг. Две подгруппы, два дня в неделю — такая нагрузка была идеальной для старта, чтобы и детям, и мне войти в ритм без перегрузок. В этот день не нужно было никуда спешить, не нужно было перевоплощаться в жизнерадостную и строгую Марию Сергеевну. Можно было просто быть собой — той, у кого на носу решающая битва.

С самого утра было тревожно. Я пила чай на маминой кухне, бесцельно водила пальцем по столу, ловя себя на мысли, что жду звонка. Не того, с угрозами, а того, который всё расставит по местам.

Ровно в десять, как и было обещано, зазвонил телефон. Вячеслав.

— Доброе утро, Мария. Вы готовы? Они, скорее всего, уже в офисе и ждут. Встречаемся в «Бризе» через полчаса. Я буду ждать.

— Я выхожу, — сказала я и положила трубку.

Я быстро накинула куртку и вышла. Утро было прохладным, небо затянуто серой пеленой, обещавшей дождь. Я шла привычной дорогой, стараясь дышать глубже. Сегодня не я буду вести переговоры. Моя задача — быть рядом, пока профессионал делает своё дело. Это давало странное чувство облегчения и… отстранённости. Почти как на соревнованиях, когда ты уже всё подготовила и осталось только довериться телу и судьям.

Я подошла к «Бризу», толкнула тяжелую дверь. Внутри пахло свежей выпечкой и кофе. Утро буднее, посетителей почти не было.

Мой взгляд сразу же нашел Вячеслава. Он сидел за тем же столиком у окна, но не один. Рядом с ним, спиной ко входу, сидел другой мужчина — высокий, в темной водолазке. По осанке, по тому, как он откинулся на спинку стула, я узнала его мгновенно.

Михаил.

Он обернулся, словно почувствовав мой взгляд. Его лицо было спокойным, даже невозмутимым, но в синих, холодных глазах мелькнула та самая оценивающая искорка, а в уголке губ — приветственная полуулыбка. Он встал. Вячеслав тоже поднялся, вежливо кивнув.

— Мария, доброе утро, — сказал юрист.

— Доброе, — ответила я, подходя к столу и снимая куртку. Взгляд мой скользнул с Вячеслава на Михаила.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала я Михаилу, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Утро свободное, да и интересно посмотреть, как работает моя команда в полевых условиях, — ответил он, его тон был лёгким, почти игривым, но взгляд оставался серьезным. Он отодвинул стул для меня.

— Садись. Как настроение?

— Как перед визитом к зубному, — честно призналась я, опускаясь на стул.

Михаил усмехнулся.

— Правильное сравнение. Сейчас будем вырывать больной зуб. Без анестезии, но быстро.

Раздался звонок на моём телефоне. Посмотрев на экран, отобразился номер Сорокина.

Вячеслав спокойно взял аппарат, кивнул мне, и нажал на громкую связь.

— Доброе утро, — произнёс он, и его голос, обычно усталый, стал гладким и безупречно-деловым.

— Мария Сергеевна? — в трубке прозвучал голос Сорокина, но в нём слышалась лёгкая настороженность.

— Говорит Вячеслав Корнеев, представитель Марии Сергеевны. По её просьбе все дальнейшие переговоры буду вести я.

На той стороне наступила короткая, но красноречивая пауза.

— Я ожидал общаться непосредственно с ней, — наконец сказал Сорокин, пытаясь вернуть инициативу.

— Ваши ожидания не совпадают с желанием моей доверительницы, — парировал Вячеслав, не повышая тона. — Более того, после ознакомления с вашими методами работы, а именно с попыткой давления путём распространения заведомо ложных сведений о налоговых нарушениях, мы считаем прямое общение нецелесообразным. Все дальнейшие контакты — только в правовом поле и через представителей.

Тишина в трубке стала густой. Я видела, как Михаил довольно улыбается. Он откинулся на спинку стула и смотрел на телефон, словно наблюдал за шахматной партией, исход которой предрешён.

— Я не понимаю, о каких ложных сведениях идёт речь, — наконец выдавил Сорокин.

— О тех, что содержатся в вашем телефонном разговоре с Марией Сергеевной в вечер воскресения, — Вячеслав говорил медленно, растягивая слова. — У нас имеется полная аудиозапись. Вас, как адвоката, наверняка не нужно просвещать относительно статьи 128.1 УК РФ «Клевета», а также положений Кодекса профессиональной этики адвоката, в частности, о недопустимости злоупотребления правом и оказания давления на противоположную сторону. Ваши высказывания о «неизбежных уголовных делах» и «репутационных пятнах», не подкреплённые реальными правовыми основаниями, попадают под это определение.

Он сделал паузу, дав словам осесть.

— Мы подготовили соответствующие жалобы. Одна — в Адвокатскую палату области. Вторая — исковое заявление о защите чести, достоинства и деловой репутации Марии Сергеевны к вашему клиенту, Андрею Валерьевичу Лаврову, с привлечением вас, как лица, распространявшего порочащие сведения. Сумма исковых требований — пятьсот тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда.

Я услышала, как на том конце кто-то резко передвинул стул.

— Это… это шантаж! — голос Сорокина наконец сорвался, потеряв профессиональный лоск.

— Нет, — холодно возразил Вячеслав. — Это правовая позиция. В отличие от вашей, она основана на фактах и нормах закона. Что касается имущественного спора, наша позиция следующая: квартира, приобретённая в браке, является совместно нажитым имуществом. Ипотека выплачивалась из общих доходов. Мы настаиваем на разделе в равных долях. Также мы будем требовать через суд компенсации за моральный вред, причинённый вашим клиентом своими действиями. И, разумеется, проведём финансовый анализ всех семейных расходов за последние годы, чтобы доказать реальный вклад Марии Сергеевны в семейный бюджет, включая те самые «неучтённые доходы», которые, как выяснится в суде, также шли на общие нужды по ведению вашего клиента.

Он говорил спокойно, методично, выстраивая несокрушимую стену из параграфов и статей. Каждое слово было гвоздём в крышку гроба их авантюры.

— Ваш клиент, — продолжал Вячеслав, — видимо, полагал, что имеет дело с неподготовленным человеком. Он ошибся. У вас есть два варианта. Первый: продолжить эту войну. Мы к ней полностью готовы. Учтите, что наши ресурсы и экспертиза значительно превосходят ваши. Второй: предложить вашему клиенту немедленно отказаться от попыток шантажа и начать реальные переговоры о цивилизованном разделе имущества на справедливых условиях. У нас есть конкретное предложение, которое мы готовы озвучить сегодня.