Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 15

Неделя пролетела незаметно, слившись в череду дней, которые наконец-то обрели свой ритм и смысл. Я начала привыкать к новому статусу — не жены, ожидающей мужа с работы, а Марии Сергеевны, у которой есть дело, приносящее радость. Девочки на занятиях постепенно раскрывались: стеснительные улыбки сменились смехом, в глазах появился азарт, а вопросы стали сыпаться чаще — «а как это?», «а можно попробовать?». Видеть их старания, эту детскую концентрацию на простом движении руки или повороте головы, было лучшей терапией. Правда, Алису я с той первой встречи больше не видела. Мысль о ней оставляла лёгкий осадок тревоги, но погружаться в чужие семейные драмы сил не было — своих хватало.

Конфликт с Андреем, к моему огромному облегчению, перешёл в тихую, бюрократическую фазу. Вячеслав время от времени звонил, его спокойный голос в трубке стал символом стабильности. «Всё идёт по плану, Мария. Нашли общий язык с Сорокиным. Он осознал, что продолжение противостояния принесёт ему больше проблем, учитывая наши ресурсы. Работайте спокойно, я вас оповещу, если ваше присутствие понадобится». Эти слова были музыкой. Я была только рада, что могу просто жить, не участвуя в тягостных разборках. Пусть бумаги летают между юристами, а я буду заниматься тем, что умею.

И вот наступило утро пятницы. Того самого дня, который я втайне от себя ждала и немного побаивалась. Я тщательно готовилась, потратив немного из своей скромной заначки на новое платье — простое, тёмно-синее, подчёркивающее фигуру, но не кричащее. Надела его вместе с единственными хорошими туфлями на небольшом каблуке. Теперь я крутилась перед зеркалом в комнате, разглядывая своё отражение. Давно я не видела в зеркале эту женщину — собранную, с аккуратным макияжем, с блеском в глазах, в котором читалось не только напряжение, но и лёгкое, почти забытое ожидание. Приятное волнение щекотало под ложечкой. С Андреем все наши походы по ресторанам заглохли ещё на первом году брака, превратившись в редкие, обязательные вылазки по праздникам. А это… это было другое. Новое.

Раздался звонок. На экране загорелось имя: «Михаил».

— Алло — сказала я, и голос прозвучал чуть звонче обычного.

— Маш, привет. Всё, я рядом с твоим домом. Если, конечно, не напортачил и правильно приехал по тому адресу, который ты мне скинула, — его голос был тёплым, с лёгкой, знакомой уже ироничной ноткой.

Я подошла к окну, отодвинула занавеску. На улице, у тротуара, стоял тот самый чёрный «Мерседес». Сердце отозвалось учащённым стуком.

— Да, всё верно. Через минуту выйду, — ответила я, стараясь сохранить в голосе ту же лёгкость.

— Жду, — коротко бросил он и сбросил вызов.

Я ещё раз взглянула в зеркало, сделала глубокий вдох, поправила прядь волос. В груди смешались тревога и любопытство, горечь прошлого и робкая надежда на что-то иное. Я взяла сумочку, накинула лёгкое пальто и вышла из комнаты.

— Всё, мам, я пошла! — крикнула я в сторону кухни.

Мама вышла на порог кухни, вытирая руки о фартук. Её лицо светилось, но в глазах, таких же серых, как мои, была заметна тревога.

— Красивая ты у меня... — сказала она мягко, подходя ближе. Поправила что-то на плече. — Как будто снова та девчонка, которая на соревнования ездила. Вся сияешь.

— Мам, — я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается от её слов.

— Я знаю, знаю, взрослая уже, сама всё решаешь, — заторопилась она. — И этот Михаил... Он, конечно, помог, Бог ему в помощь. Но, доченька... Он не наш человек. Из другого теста. Из Москвы, бизнесмен, всё такое... — Она искала слова, не желая обидеть, но не в силах скрыть материнский страх. — Они привыкли всё покупать и продавать. И людей в том числе. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Чтобы тебя... использовали, пока ты уязвима. Ты только на ноги встаёшь.

Её голос дрогнул на последних словах. В её глазах я прочитала всю историю её жизни — трудную, полную своих разочарований, которые она молча несла, чтобы у меня была возможность на счастье. И теперь она боялась, что её девочка, только что выбравшись из одной ямы, опрометчиво шагнёт в другую.

Я положила свою ладонь поверх её шершавой, тёплой руки.

— Мама, я всё понимаю. Правда. И я не собираюсь никому позволять себя использовать, — сказала я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Это просто ужин. Благодарность. И... и возможность почувствовать себя нормальной женщиной, а не жертвой или беженкой. Я не строю иллюзий. Но я и не хочу запираться в четырёх стенах со своим горем. Мне нужно... нужно просто пожить. Хотя бы один вечер.

Мама смотрела на меня, и постепенно тревога в её взгляде стала уступать место нежности и усталой мудрости. Она тяжело вздохнула и кивнула.

— Ладно, родная. Живи. Только... голову не теряй. И позвони, если что.

— Обязательно, — я обняла её, прижалась на секунду к её плечу.

Я вышла на улицу, и осенний воздух, холодный и влажный, обжёг лицо. Михаил вышел из машины, чтобы встретить меня. На нём было тёмное пальто, на этот раз застёгнутое, и он казался ещё более внушительным и чужим на фоне покосившегося забора нашего дома.

Он осмотрел меня быстрым, оценивающим взглядом — от каблуков до уложенных волос. В его синих глазах мелькнуло одобрение, но не наглое, а скорее... удовлетворённое, как у ценителя, который не ошибся в ожиданиях.

— Маша, — сказал он, и его губы тронула улыбка. — Ты выглядишь потрясающе. Совсем не похоже на женщину, которая собирается растоптать своих врагов.

— А я и не собираюсь, — ответила я, чувствуя, как под его взглядом немного напрягаюсь. — Это вы и Вячеслав этим занимаетесь. А у меня выходной.

— Правильная позиция, — он открыл передо мной пассажирскую дверь. — Тогда предлагаю его провести так, чтобы о рабочих вопросах и думать забыли. Всё в твоих руках. И наконец, просто Миша.

— Куда едем? — спросила я.

Михаил бросил на меня быстрый взгляд, и в его глазах снова вспыхнула та самая искра вызова и азарта.

— Туда, где вкусно кормят, тихо играет музыка и нет ни одного знакомого тебе лица. Чтобы ты могла на сто процентов быть здесь и сейчас. Доверяешь?