Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 16

Машина бесшумно затормозила у бордюра на одной из тихих московских улочек в районе Патриарших прудов. Перед нами высился старинный особняк в стиле модерн, и на его фасаде едва заметно горела неоновая надпись: «Белая Роза».

Михаил улыбнулся мне своей обезоруживающей улыбкой, вышел и обошёл машину. Дверь с моей стороны открылась, и он протянул руку.

— Ну что, прибыли на место, — сказал он.

Я взяла его протянутую руку.

— Спасибо, — улыбнулась я, позволяя ему помочь мне выйти. Его взгляд скользнул по мне, и в нём мелькнуло одобрение, которое, признаюсь, мне было приятно.

Он не отпустил мою руку сразу, а переложил её на свой локоть, галантно придерживая.

— Пойдём? — спросил он, и мы двинулись к массивной дубовой двери с кованой фурнитурой.

— «Белая Роза»... Красивое название, — заметила я, глядя на вывеску. — Не слишком пафосно?

Он рассмеялся.

— Внутри ты сама оценишь. Здесь есть один секрет — это место не для показухи. Оно для тех, кто ценит вкус, тишину и... отсутствие лишних глаз.

— Значит, вы здесь частый гость? — спросила я, поднимаясь с ним по широким каменным ступеням.

— Просто Миша, — мягко поправил он. — И да, иногда бываю. Когда нужно обсудить важные дела в неформальной обстановке или... просто хорошо провести время с интересным человеком.

— И к какой категории относимся мы сегодня? — рискнула я спросить, поднимая на него глаза.

— Определённо ко второй. Хотя, кто знает, может, и важные дела обсудим, — он улыбнулся. — Например, твои успехи в школе.

Внутри ресторана царила атмосфера утончённой, почти интимной роскоши. Неяркий свет из старинных бронзовых светильников падал на стены, обшитые тёмным деревом, отражался в хрустальных бокалах. Было слышно тихое звучание джаза — томный саксофон, переплетающийся с негромкими ударами контрабаса.

Нас встретил немолодой, безупречно одетый метрдотель, который, едва увидев Михаила, почти незаметно склонил голову.

— Добрый вечер, господин Арсентьев. Ваш столик готов, — он сделал лёгкий жест, приглашая следовать за собой.

Мы прошли через главный зал, где за столиками сидело всего несколько пар и небольших компаний, и направились к нашему столику — уединённому, в самом уголке у высокого витражного окна. Стол был накрыт белоснежной скатертью, в центре стояла низкая ваза с живыми белыми розами и свечами в стеклянных подсвечниках. Именно тем, что нужно было для романтической атмосферы.

Михаил помог мне сесть, его движения были уверенными и плавными. Он сел напротив.

— Ну что, как тебе? — спросил он, обводя взглядом зал.

— Очень красиво, — искренне призналась я. — И... спокойно. Не ожидала такого места в центре Москвы.

— Есть ещё уголки, где можно спрятаться от суеты, — сказал он, изучая меню, которое тут же принёс официант. — Я ценю их. Считаю, что за столом, тем более за ужином, должны царить мир и удовольствие. Хватает нам схваток и в обычной жизни.

Эти слова прозвучали неожиданно глубоко от человека, который сам казался воплощением этой внешней силы. Я смотрела на него, пытаясь разгадать эту загадку.

Мы сделали заказ — он посоветовал несколько блюд, спросил о моих предпочтениях, выбрав вино с лёгкостью знатока. Когда официант удалился, Михаил откинулся на спинку стула и устремил на меня свой пронзительный взгляд.

— Так расскажи, как твоя первая неделя в роли учителя? Дети не разнесли спортзал?

Я улыбнулась, расслабляясь под его вниманием.

— Пока цел. Девочки — замечательные. Есть очень талантливые. Несколько девочек просто поразили — и гибкостью, и чувством ритма. Некоторые, правда, стесняются, но постепенно раскрываются. Стараюсь их расшевелить.

— А тебе нравится? Чувствуешь себя на своём месте? — его вопрос был не праздным любопытством, в нём читался искренний интерес.

— Да, — сказала я. — Это странное ощущение... будто я вернулась. К той, которая была до... всего. Которая что-то умела и хотела этим делиться. Это даёт... опору.

— Это самое важное, — тихо сказал он. — Опора внутри себя. Всё остальное — деньги, статус, отношения — может рухнуть в один момент. А то, что ты умеешь и кто ты есть, — всегда с тобой.

В его словах прозвучала такая неожиданная, горьковатая мудрость, что я пригляделась к нему внимательнее. В этот момент он казался не тем всемогущим бизнесменом, а просто человеком. Действительно просто Михаил.

— А ты? — осторожно спросила я. — Как ты пришёл ко всему этому? К этой... уверенности? К таким возможностям?

Михаил задумался на секунду, его взгляд стал немного отстранённым, будто он заглянул куда-то далеко.

— Путь, наверное, стандартный для моего поколения, — начал он, и в его голосе появились новые, более мягкие нотки. — Родился не в Москве. В небольшом городке, даже меньше твоего. Мама — учительница истории. Отец — инженер на заводе. Обычная семья, где считали копейки, но никогда не жаловались.

— Учительница? — не смогла скрыть удивление я. — Представить не могу тебя сыном учительницы.

Он усмехнулся.

— А что? Она до сих пор самый строгий судья для меня. Когда строил первую компанию, она спрашивала не про прибыль, а про то, не обманываю ли я кого, не поступаю ли не по совести. Говорила: «Деньги приходят и уходят, Миша, а репутация — навсегда». Труд учителей она знала не понаслышке — вечные тетради по ночам, мизерная зарплата, а души в детей вкладывала без остатка. Я видел это каждый день.

Он сделал паузу, попробовал вино.

— Прекрасное вино, попробуй, — сказал он мне.

Я сделала маленький глоток. Действительно приятный вкус, но, если честно, я не любительница таких напитков.

— Наверное, поэтому, когда появилась возможность что-то сделать, — продолжил он, — не смог пройти мимо. Вот эта школа в твоём городке — один из таких проектов. Не благотворительность даже, а скорее, долг. Попытка создать то место, где детям будет приятно учиться, а у учителей — все условия. Хотя, если рассматривать с точки зрения бизнеса, — он посмотрел на меня с лёгкой иронией, — частная школа была бы выгоднее. У вас немало семей, которые могли бы себе это позволить. Но я хотел, чтобы она была для всех. Чтобы у детей из обычных семей, как у меня когда-то, был шанс.