Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 19

(Михаил)

Дверь закрылась за мной с глухим щелчком, поглотив звуки ночной Москвы. Я щёлкнул выключателем, и свет холодных LED-панелей залил пространство. Моя квартира. Пентхаус на Пречистенке, панорамные окна от пола до потолка, за которому плыл тёмный город, усыпанный огнями. Всё как всегда: идеальный порядок, выдержанный в стиле лофт – открытые кирпичные стены, полированный бетон пола, дорогая, но аскетичная мебель из стали и кожи. Стеллажи с книгами, которые я действительно читал. Винный шкаф-холодильник с коллекцией, за которую можно получить целое состояние. Всё на своих местах. Всё под контролем.

И абсолютная, оглушающая тишина.

Я скинул пальто, не глядя перекинул его на спинку кресла. Потянулся к ещё полному бокалу. Сделал глоток. Терпкий, дымный вкус разлился по горлу, но не принес ни расслабления, ни ясности.

Я подошел к окну. Внизу текла река фар, жила своей жизнью, которой я обычно руководил. А сейчас я стоял здесь, в своей безупречной, пустой крепости, и чувствовал себя полным идиотом.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Я – Михаил Арсентьев. Тот, кто из ничего выстроил империю. Кто за пятнадцать лет прошёл путь от голодного студента с двумя парами носков до человека, с мнением которого считаются. Я привык всё просчитывать на десять шагов вперёд. Видеть людей насквозь, понимать их мотивы, их слабости. Каждое моё движение, каждое слово – взвешенное, обдуманное. Даже улыбка – инструмент. Я не теряю контроль. Никогда.

А теперь? Теперь я веду себя как какой-то… подросток.

Я увидел её на улице этого занюханного городка. Шла такая… строгая, с сосредоточенным лицом, но в глазах – пустота, какая-то выжженная боль, которую я узнал с первого взгляда. И всё. Просто увидел. И какая-то идиотская мысль: «Надо познакомиться». Не расчёт, не «полезное знакомство». Просто – захотелось. Как в пятнадцать лет.

И вместо того чтобы подойти и нормально поздороваться, я, как кретин, сигналю ей на пустой улице. Напугал до смерти. А потом вру про навигатор, как последний школьник, пытающийся заговорить с симпатичной одноклассницей. «Ой, я потерялся, помогите». Боже, как это пошло и глупо. Я сам себя слушал и еле сдерживал смех. Она, конечно, не поверила. Но села.

Потом эта школа, её собеседование. Я смотрел, как она говорит о детях, о гимнастике, и в её глазах появилась почти забытая ею самой искра. И мне вдруг дико захотелось, чтобы эта искра разгорелась. Чтобы этот огонь вернулся. Непонятное, иррациональное желание. Я влез в процесс найма, мягко надавил на директора. Зачем? Чтобы порадовать незнакомую женщину? Я что, благотворительный фонд открыл?

А потом её проблемы. Её подлый муж и его адвокат-шакал. Я подключил Славу, своего лучшего юриста, за час работы которого можно купить неплохую машину. И всё – просто так. Без контракта, без скрытых условий. Просто потому, что увидел, как она сжимает телефон после звонка этого ублюдка, и во мне вскипела чистая, ярость. За неё. За ту несправедливость. Я решал чужие бизнес-войны, а тут ввязался в грязный развод из-за… из-за чего, собственно?

И сегодняшний вечер. «Белая Роза». Я хотел просто хорошего ужина. Показать ей, что жизнь бывает иной. Услышать её смех, увидеть, как она расслабляется. А в итоге опустился до драки в ресторане. Я, Михаил Арсентьев, ударил человека. Публично. Из-за женщины. Это уровень уличной разборки, а не моя лига. Я потерял лицо. И знаете что? В тот момент, когда моя ладонь встретилась с его лицом, мне было плевать. Плевать на репутацию, на условности. Он оскорблял её. Этого было достаточно.

А потом она сказала: «Вряд ли что-то получится». И ушла. Не потому что боится или играет. Она сказала это с такой щемящей искренностью, с такой усталой болью, что спорить было невозможно. И этот поцелуй у калитки… Он был как глоток воды в пустыне и одновременно как пощечина. Миг совершенства и мгновенное прощание.

Я сделал ещё глоток, с силой поставив бокал на стеклянную столешницу. Звон разнёсся по тихой квартире.

Я себя не узнаю. Во мне говорит не холодный расчёт, а какая-то дикая, неподконтрольная часть, которую я давно загнал в самый дальний угол и запер на ключ. Часть, которая может испугать сигналом на улице, ввязаться в драку и получить пощечину от собственных чувств.

И самое странное – я не хочу эту часть загонять обратно.

Она не уходит из головы. Её сосредоточенный взгляд. Её тихий, надтреснутый голос по телефону. Даже её гнев, когда она отчитывала меня за сигнал. Она реальная. Настоящая. В моём мире выверенных улыбок и договорённостей «под столом» она – как порыв свежего, резкого воздуха. Неудобный. Сбивающий с толку. Но живой.

Я откинулся на спинку кожаного дивана, закрыл глаза. Властный мужик. Сильный мира сего. А по факту – сижу один в своей золотой клетке, размышляю о женщине, которая сказала «нет», и не могу найти этому логичного объяснения. Никаких бизнес-планов здесь не построишь. Никакие рычаги давления не сработают.

Только эта дурацкая, навязчивая мысль: «Я не могу просто так отступить».

И я, который всегда знал ответы, сейчас не знаю абсолютно ничего.