Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 25

«Бриз» встретил меня привычным уютом. Я пришла заранее, заказала чай и заняла столик в углу. Пальцы нервно перебирали край бумажной салфетки, разрывая её на мелкие полоски. Внутри всё клокотало — унижение от бойкота, ярость на эту подлую интригу, страх потерять последний оплот. Но поверх этого уже нарастала холодная, резкая решимость.

Дверь кафе открылась, впустив порцию прохладного воздуха и его. Михаил. Он был без пальто, в тёмном свитере и джинсах, что делало его чуть менее «иконным», более живым. Его взгляд моментально нашёл меня в полумраке зала. Он быстро прошёл между столиками, кивнув официантке, и опустился на стул напротив.

— Маш. — Он не стал тратить время на приветствия, его глаза сразу же просканировали моё лицо, выискивая следы потрясения. — Рассказывай всё. По порядку.

Я рассказала. О разговоре с Еленой Викторовной, о письме родителей и звонке из отдела образования, о фигуре Гордеева. Говорила сжато, без лишних эмоций, но они всё равно прорывались — голос срывался на высоких нотах, когда я упоминала «организованную атаку». Он слушал, не перебивая.

Когда я закончила, он откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Гордеев… — произнёс он задумчиво. — Да, я знаю этого человека. Мелкий царёк с большими амбициями. Его сети магазинов держатся на точечных договорённостях и связях в районной администрации. Он уязвим.

— Елена Викторовна сказала, что у меня мало времени. Что они найдут формальный повод для увольнения. — Мои пальцы сжали чашку, будто надеясь найти в её тепле опору.

— Конечно, найдут, если ничего не будем делать, — отрезал он. Его голос был твёрдым, в нём не было и тени сомнения. — Но мы будем. Я, как и обещал, разузнал про любовницу Андрея. И личность она довольно... интересная.

— Рассказывай, — отхлебнула я чаю, стараясь унять дрожь в руках.

— Екатерина Новикова, а в данный момент Соколова. Родом из вашего же городка, кстати. В девятнадцать уехала в Москву, а вернулась уже состоятельной и очень уверенной в себе дамой.

— Удачно замуж вышла? — предположила я первое, что пришло в голову.

— Мужа нет, — покачал головой Михаил. — Точнее, теперь нет.

— Она что… его убила? — прошептала я, и по спине пробежал холодок. Если она на такое способна…

— Нет, он умер. Недавно. В тюрьме, — сказал он. — А вот то, что он там оказался, — это её прямая заслуга. И тем более всё, что у него было, каким-то прямо-таки сказочным образом перешло именно к ней.

Я замерла, стараясь осмыслить услышанное.

— Кто он был? — спросила я тихо.

— Влиятельный человек. В строительном бизнесе, смежные с моими сферы. Мы даже иногда пересекались. Был женат, двое детей. Потом развёлся. Жене почти ничего не досталось. — Михаил сделал многозначительную паузу, глядя мне прямо в глаза. — И теперь понятно, почему. Катя появилась в его жизни. Не знаю, когда именно они пересеклись. Сначала работала у него, потом — что-то большее. А через три года он сидел по статье за мошенничество и вывод активов, а она была главной свидетельницей обвинения. И единственной наследницей всего, что не успели арестовать. Удобно, правда?

В голове складывалась ужасающая картина. Не просто легкомысленная любовница, а холодная, расчётливая хищница, привыкшая использовать людей и без зазрения совести отправлять их на дно, чтобы забрать себе всё.

— И Андрей… — выдохнула я. — Он же не понимает, с кем связался.

— Вряд ли, — покачал головой Михаил. — Но суть не в этом. Меня другое смущает. Они с разных планет. С него ей, по большому счёту, нечего взять. Она — даёт ему всё. И при этом она бьёт точно в твои больные места. Значит, Андрей с ней поделился информацией. Я думаю, без его одержимости она бы пальцем о палец не ударила. Зачем ей это? Зачем ей ввязываться в его разборки?

Я тоже ничего не понимала. Если она такая, какой её описал Михаил — холодная, расчётливая акула, — то какой смысл ей тратить ресурсы на Андрея и его месть?

— Ладно, оставим их загадки психологам, — Михаил махнул рукой, как бы отгоняя посторонние мысли. — Вернёмся к нашим делам. Что касается этих чиновников и Гордеева — проблем нет. Это решаемо в два звонка. Они действовали по её просьбе, скорее всего. Когда я попрошу их перестать — они перестанут. Подписи под письмом — тоже не проблема, народ быстро сообразит, куда ветер дует. Формально увольнение тебе грозить перестанет.

Он сделал паузу, его взгляд стал пристальным.

— Но, Маш, репутация так просто не восстанавливается. Даже если я всех этих букашек раздавлю, у учителей и среди родителей останется осадок. Все будут шептаться: «А ведь дыма без огня не бывает», «Арсентьев её отстоял, ясное дело». Этот шлейф грязи может тянуться за тобой годами. У нас в бизнесе с такими вещами сталкиваются постоянно. Бороться с этим в лоб — только раздувать скандал.

— И что тогда делать? — спросила я, чувствуя, как лёгкое облегчение от его слов о спасении работы тут же сменяется новой тревогой. — Молча терпеть взгляды и шепоток?

— Нет. Нужно менять повестку. Не оправдываться, а создавать новые факты, перед которыми сплетни померкнут. Нужно стать не «той самой, про которую писали», а «той самой, без которой теперь нельзя». — Он отхлебнул своего кофе, продолжая говорить четко, как будто излагал бизнес-план. — У тебя же скоро будет отчётный концерт для родителей?

— Да, Елена Викторовна говорила, что к концу полугодия хорошо бы показательный номер сделать…

— Отлично. Вот на этом и сыграем. Но не просто номер. Нужно событие. Например, участие в каком-нибудь региональном фестивале детского творчества. Не важно, займёте вы там первое место или нет. Важно, чтобы школа через твой кружок получила внешнее признание, грамоту, благодарственное письмо в адрес директора от какого-нибудь серьёзного учредителя фестиваля. Лучше — от областного министерства культуры или образования. Это уже не сплетни, это документ. Он ляжет в портфолио школы и в твоё личное дело.

Я слушала, зачарованная.