Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 27

Впервые за долгое время я была спокойна. Тишина после бури, когда знаешь, что самое страшное позади, а впереди — только дело. Даже теперь, шагая по школьному коридору, я почти не замечала взглядов. Они были — скользящие, быстрые, из-под опущенных век. Но они больше не прожигали. Я научилась носить свой новый статус «той самой» как доспехи — не обращая внимания на царапины.

То, что пообещал Михаил, начало работать. И это было видно. Елена Викторовна наедине сообщила: «Временно вопрос с увольнением снят. Работайте». Завуч же, Людмила Александровна, напротив, стала ещё холоднее. Она понимала — за мной стоит серьёзная сила, и это её бесило. Как и предсказывал Миша: они ненавидят не слабость, а то, что на их давление нашлось встречное. Что ж, пусть ненавидят. Моя задача сейчас — просто делать свою работу. И делать её блестяще.

Я толкнула дверь спортзала, и у меня чуть не отвисла челюсть. Помимо моих девочек в зале стоял кто-то посторонний. Катя.

На этот раз без ослепительного макияжа — в дорогих спортивных лосинах и свободном худи, волосы убраны в небрежный, но идеальный пучок. Она что-то показывала Алисе, поправляя её руку, и в этот момент казалась почти… обычной. Почти.

Увидев меня, Алиса радостно сорвалась с места.

— Мария Сергеевна!

— Привет, солнышко, — улыбнулась я ей, погладив по голове. Взгляд же мой встретился с Катиным. Она не отвела глаз. Смотрела оценивающе, пристально, будто разглядывая музейный экспонат, аутентичность которого вдруг поставили под сомнение. В её глазах читался холодный, аналитический интерес. «Что в тебе такого?» — будто спрашивал этот взгляд.

— Девочки, начинаем разминку самостоятельно! Покажите, чему научились! — скомандовала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. В зале оживились, зашуршали маты. Дети, особенно маленькие, обожают моменты, когда им доверяют хоть немного взрослой ответственности.

Катя медленно выпрямилась и сделала несколько шагов в мою сторону. Её движения были плавными, кошачьими.

— Надо поговорить, — сказала она без предисловий. Её голос был ровным, без привычной слащавости или раздражения. — Можешь уделить минутку?

Вот это да. Вежливость? Просьба? От Кати, которая привыкла брать и командовать, это было так неожиданно, что на секунду сбило с толку. Первым порывом было сказать «нет» или отправить её куда подальше. Но я посмотрела на Алису, которая украдкой наблюдала за нами, и передумала. Девочка не должна видеть сцен.

— Хорошо, — ответила я так же нейтрально. — Девочки, я скоро. Продолжайте разминку.

Мы вышли в коридор. Он был пуст и тих, уроки закончились, редкие учителя уже разошлись по кабинетам, доносились лишь приглушённые голоса из учительской.

Катя остановилась, прислонившись к стене, и снова уставилась на меня. Её взгляд скользил по моему лицу, простой футболке, спортивным штанам, задержался на руках.

— Вот смотрю я на тебя, — начала она, растягивая слова, — и никак не могу понять. Что в тебе такого особенного, что он всё отпустить не может?

Интересное начало. Прямо в лоб. Без игр, без намёков.

— Если ты хочешь поговорить об Андрее, то мне это неинтересно, — сказала я, скрестив руки на груди. Защитная поза, но мне было всё равно. — Да и, как сама понимаешь, я его не собираюсь возвращать. Так что на твоём пути я не стою. Поздравляю, ты выиграла. Можешь наслаждаться призом.

— Оно и понятно, — усмехнулась Катя, её губы растянулись в тонкой, холодной улыбке. — Сейчас-то у тебя кто-то посолиднее.

Она намекала на Мишу. От этого «посолиднее» меня слегка передернуло.

— Оправдываться и говорить, что это не так, я не стану, — ответила я ровно. — Да и зачем? Я всё в толк не могу взять только, что тебе самой от Андрея нужно? Ты ведь можешь быть с кем-то другим.

— С кем-то другим, — повторила она мои слова, и её брови чуть приподнялись, будто она услышала что-то забавное. — Я сама решаю, с кем мне быть. А ты что-то зазналась, дорогуша. Сама-то ты такая же, как и Андрей. Просто тебе повезло встретиться с Михаилом Арсентьевым. Вот так удача. А может, ты с ним спала ещё до того, как узнала обо мне, и вот теперь пытаешься выглядеть жертвой. Может, то, что в том посте написано, и не совсем ложь.

От её слов, таких спокойных и ядовитых, внутри всё закипело. Она не кричала, не истерила. Она просто перекладывала свою грязь на меня, примеряя на меня свои же методы.

— Не надо с больной головы на здоровую, — сказала я, едва сдерживая закипающую ярость.

— Да я не осуждаю, — ответила она, делая лёгкий, снисходительный жест рукой. — Значит, умеешь так же прекрасно адаптироваться, как и я. Возможно, мы могли бы быть даже подругами.

— Ну, это вряд ли. И я не поступаю, как ты, — отрезала я. — А теперь извини, мне нужно вести занятия. Благодаря тебе за мной теперь приглядывают.

Я сделала шаг к двери, но её голос, внезапно изменившийся, остановил меня. В нём не осталось ни слащавости, ни злорадства. Он стал каким-то… непривычно серьёзным.

— Вот мне интересно, — сказала она. — Что в тебе такого?

Я обернулась, встретив её пристальный, изучающий взгляд. Она смотрела на меня, как на сложную головоломку, которую не может решить.

— Я не могу тебя понять, — честно ответила я, пожимая плечами.

— Смогла охмурить миллиардера, — произнесла она, и это прозвучало не как обвинение, а как констатация странного, необъяснимого для неё факта.

Миллиардера? Это она про Мишу? Он что, миллиардер?

— Так ещё и Андрей не может от тебя отстать, — продолжила она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая, сбитая досада.

— Вот и я не могу понять, почему он не отстанет. Разве что из-за квартиры, — сказала я, уже почти не сдерживая раздражение. — Но даже если в ней дело… Даже если бы у меня получилось забрать её. Невелика потеря, когда у него есть ты. У тебя явно возможностей больше, чем у него когда-либо было.

— Мне кажется, он прикрывается только этим, — вдруг сказала Катя, и её взгляд стал отстранённым, будто она говорила сейчас не со мной, а сама с собой, пытаясь докопаться до сути. — И так же прикрывается словами о том, что хочет тебя уничтожить. Только потому, что он понял, что не хочет тебя терять. Действительно не хочет.