Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 32

Мы оторвались друг от друга. Его ладонь лежала на моей щеке, он нежно поглаживал кожу, и это движение — простое, повторяющееся — было спокойнее любых слов. В его глазах, теперь таких близких, отражался свет от окна и моё собственное лицо — растерянное, открытое, ещё не верящее в происходящее.

Он ничего не сказал. Просто взял мою руку и повёл за собой по просторной, слабо освещённой гостиной. Мы прошли через широкий проём, и он приоткрыл тяжёлую матовую дверь, пропуская меня вперёд.

Спальня. Ещё больше простора, и посредине — широкая низкая кровать с белоснежным покрывалом. Всё здесь дышало той же безупречной, холодной эстетикой, что и гостиная. Но сейчас, в полутьме, нарушаемой лишь городским светом снаружи, эта комната казалась не пустой, а… ожидающей.

Он остановился рядом со мной, всё ещё держа мою руку. Его взгляд был вопросом. Последним барьером, который я должна была преодолеть сама.

И я кивнула. Это не было порывом благодарности. Это было тихим, но безоговорочным согласием. Желанием быть здесь и сейчас. С этим человеком.

Его губы снова нашли мои. Было только желание — глубокое, жадное, долго сдерживаемое. Оно вырывалось наружу с каждой секундой, с каждым движением его губ, которые теперь владели мной с уверенностью, от которой перехватывало дыхание. Я ответила ему с той же силой, забыв обо всём — о прошлом, о страхах, о стенах вокруг. Существовал только этот момент, его вкус, смешанный со сладковатым послевкусием чая, и его руки, которые скользили по моей спине, прижимая меня так близко, что я чувствовала тепло его тела.

Одежда вдруг стала невыносимой преградой. Его пальцы нашли молнию на моём платье, и я услышала её тихий, убегающий звук. Ткань мягко соскользнула с плеч, упала к ногам, и прохладный воздух комнаты коснулся кожи, но тут же его сменило тепло его ладоней. Я помогала ему, мои руки тянулись к пуговицам его рубашки, пальцы дрожали, справляясь с застёжками. Он не торопил, позволяя мне, но каждый его поцелуй, каждый вздох в мою шею был обещанием, от которого по телу бежали мурашки и внутри всё сжималось в тугой, сладкий узел ожидания.

Когда последняя преграда осталась позади, он отстранился на мгновение, и его взгляд скользнул по мне. В его глазах было бездонное восхищение и та самая, уже знакомая мне, но теперь пылающая ярким огнём нежность. И я не чувствовала стыда. Напротив, под этим взглядом я ощущала себя прекрасной, желанной, живой — так давно, так бесконечно давно этого не было.

Он снова притянул меня к себе, и на этот раз наше обнажённое прикосновение было таким полным, таким ошеломляющим, что из груди вырвался тихий стон. Его руки, сильные и нежные, скользили по моему телу, исследуя его. А я цеплялась за него, впиваясь пальцами в напряжённые мышцы его плеч, ощущая под ладонями ровный, сильный ритм его сердца.

Это медленное, мучительное исследование длилось недолго. Желание, разгоревшееся в поцелуях и прикосновениях, стало нестерпимым. Он отвёл губы от моей шеи, его дыхание было горячим и прерывистым. Взгляд, полный немого вопроса и страсти, встретился с моим. И я, не в силах выдержать это напряжение, откинулась назад, увлекая его за собой.

Мы упали на мягкое покрывало. Его губы вновь и вновь находили мои. Внутри всё плавилось и трепетало. Каждое его движение, каждое прикосновение, каждый жаркий вздох разжигал во мне ответный огонь — острый, чистый, первозданный.

Я обняла его крепче, позволив рукам скользнуть вниз по спине, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. Мне хотелось этого — этого слияния, этой близости, этого забытья. Хотелось раствориться в нём, в этом моменте, где не было места ничему, кроме нас двоих, кроме этого нарастающего, бурлящего в жилах желания, которое вот-вот должно было найти выход. Всё моё существо рвалось навстречу ему, и в этом не было ни капли сомнения — только ясная, ослепительная уверенность, что это — правильно. Что это — настоящее.