Предатель. А я ведь любила тебя

Глава 35

Он стоял посреди маминой кухни. Как будто не было ни его измены, ни шантажа, ни грязных постов в интернете, ни драки в ресторане. Он смотрел на меня с каким-то… деловым, усталым спокойствием. Будто пришёл обсудить невыполненный план по продажам.

— Маш. Наконец-то. Я уж думал, ночевать здесь придётся, — произнёс он. Голос был ровным, обыденным.

Я застыла, ощущая, как пол уходит из-под ног.

— Что… что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня. Голос прозвучал хрипло, не мой. В горле встал ком.

Из кухни вышла мама. Её лицо было бледным, а губы плотно сжаты. В руках она нервно теребила край фартука.

— Я… я его впустила, Машенька, — проговорила она тихо, виновато опуская глаза. — Он постучал. Сказал… сказал, что нужно передать тебе важные бумаги. Что это срочно, и он всего на пять минут. Я не хотела, я знаю… но он так настойчиво говорил, что это в твоих же интересах, что задержка может всё испортить… Я растерялась, вот и…

— Прекрасно понимаю, — перебил её Андрей, делая шаг вперёд, и я уловила в его глазах ту самую, хорошо знакомую мне самоуверенность человека, который только что провёл удачную манипуляцию. — Не вини маму, Маш. Она волнуется за тебя. И я, в общем-то, тоже. Поэтому и пришёл. Не как враг, а как человек, который… осознал кое-что. И хочет помочь тебе избежать новой ошибки. Серьёзной.

Он поднял пластиковый пакет, будто демонстрируя мирные намерения. Какая наглая, простая ложь. И какая эффективная для моей доверчивой мамы.

Ярость, горячая и слепая, ударила в голову.

— Выйди. Сейчас же, — прошипела я, сжимая кулаки. — Никаких бумаг от тебя мне не нужно. Никаких разговоров. Ты всё сказал.

Он покачал головой, и на его лице появилось выражение усталого, снисходительного разочарования — будто он имел дело с капризным, неразумным ребёнком.

— Ну вот, сразу на эмоции. Я же пришёл по-хорошему, Маш. Раз уж мы теперь совсем чужие люди, как ты того хотела, и ты, в своей наивности, считаешь, что выиграла… Дай я хотя бы выполню свою последнюю мужскую обязанность. Предостерегу. А потом уйду. Обещаю. — Он бросил взгляд на маму, которая стояла, будто пригвождённая к месту, затем снова посмотрел на меня. — Или ты хочешь, чтобы твоя мама услышала то, что я тебе скажу? Может, лучше в комнату пройдём?

Это был ультиматум, замаскированный под заботу. Игра на моём желании оградить маму от новой порции грязи. Он знал мои слабые места. Всегда знал.

Я метнула взгляд на маму. Она смотрела на меня, будто говоря: «Выслушай и выгони его». Эта её беспомощность, эта вина за то, что впустила его, добили меня.

— Пять минут, — сквозь зубы сказала я, разворачиваясь и направляясь в свою комнату. — И чтобы без фокусов.

Он проследовал за мной, мягко прикрыв дверь.

— Ну что, Маш, — начал он без предисловий, и вся его показная «деловитость» мгновенно испарилась, сменившись холодной, язвительной прямотой. — Наслаждаешься победой? Думаешь, твой принц на белом «Мерседесе» — это всерьёз и надолго?

Я не ответила, просто смотрела на него, чувствуя, как внутри всё леденеет в ожидании удара.

Он ухмыльнулся, видя моё напряжение, и медленно достал из кармана телефон.

— Полюбуйся, — он разблокировал экран, пару раз пролистал и протянул его мне. — На твоего благодетеля. Настоящего.

На экране была фотография. Качественная, резкая, сделанная, судя по всему, скрытой камерой где-то в ресторане или баре. Михаил. Он сидел за столиком, перед ним стоял бокал. Он улыбался — тёплой улыбкой, которую я теперь знала. И рядом, склонившись к нему, что-то оживлённо рассказывая, сидела женщина. Рыжеволосая, красивая, с умными, живыми глазами. На её губах играла такая же заинтересованная улыбка. Они выглядели… как старые знакомые. Как люди, которым комфортно и интересно вместе.

— «Монарх», — произнёс Андрей, следя за моим лицом. — Позавчера. Очень пафосное место. Очень закрытое. Он там частый гость. С ней.

Я оторвала взгляд от экрана, пытаясь дышать ровно. «Это ложь. Подстава. Фотошоп. Он нарочно…»

— Ты врёшь, — выдохнула я, и голос дрогнул. — Ты способен на любую подлость. Сфабриковать фото — для тебя раз плюнуть.

Он взял телефон обратно, с безразличным видом изучая изображение.

— Способен, — легко согласился он. — Но тут, если честно, даже не пришлось стараться. Это не для тебя. У меня была… другая задача. — Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то вроде холодного любопытства. — А наткнулся на это… скажем так, по рабочей необходимости. И в итоге вот что обнаружил. А я, как человек, который восемь лет был рядом, просто не могу позволить тебе так глупо обжечься. Вновь. Думай что хочешь, Маш. Верить или нет — твоё дело. Но задайся вопросом: зачем человеку его уровня всерьёз завязывать что-то с тобой? Ты же сама не дура. Всё посчитай.

Его слова, отточенные и ядовитые, впивались, как иглы. Он бил не в эмоции, а в логику, в тот самый холодный расчёт, который уже начинал шевелиться в глубине души.

— А ты? — сорвалось у меня от злости. — Ты для чего со своей Катей? Она же тебя купила, как и всё остальное!

Лицо его исказилось. Не от злости, а от высокомерного презрения.

— Даже не сравнивай. Я — мужчина. Наше время ценится иначе. Мы, в отличие от вас, с годами не теряем, а приобретаем. А твои главные козыри… — он оценивающе скользнул взглядом по мне, — они, милочка, быстро блекнут. Особенно с таким багажом, как у тебя. И уж тем более на фоне таких, как она. — Он кивнул в сторону экрана. — Да и хватит. Ты же видишь, я с Катей. У нас серьёзные отношения. А у тебя… — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — у тебя очередная иллюзия, которая вот-вот лопнет. Подумай над этим. Хотя бы для приличия.

Он выпрямился, сунул телефон в карман и, не дожидаясь ответа, развернулся к выходу.

— Мои пять минут истекли. Бумаги, кстати, в пакете. Пустяк, но на всякий случай. Всего доброго, Маша.

Он вышел, на прощание громко и приветливо крикнув маме на кухне: «Всего хорошего, Алла Викторовна!»