Предатель. Буду счастлива без тебя

Глава 4

По дороге домой приходится отменить несколько послеобеденных встреч с потенциальными клиентами. Вести переговоры в таком состоянии я совершенно не способна: руки трясутся, сердце кульбиты выписывает, давление наверняка как у гипертоника.

Тошнит.

Чем больше я думаю о случившемся, тем хуже мне становится. Будто информация об измене Марка травит мой организм. На физическом уровне.

До дома добираюсь как в тумане. Криво припарковавшись в гараже, вываливаюсь из машины и с неимоверным трудом доползаю до спальни. Падаю на кровать, лицом в подушку. Какое-то время надсадно кряхчу, пытаясь нормализовать дыхание. А потом снова проваливаюсь в пучину истерики – беспощадной и неконтролируемой.

Я не знаю, сколько времени провожу в стенаниях. Но, когда слезы наконец заканчиваются, а пустой желудок начинает требовательно напоминать о себе, за окном уже вовсю смеркается.

Поднимаюсь на ноги и бреду в ванную. Смываю размазанный по лицу макияж и охлаждаю водой опухшие от слез веки. Вытираюсь полотенцем. Переодеваюсь в домашнее. И, не включая света, принимаюсь изучать содержимое холодильника.

Первые эмоции – самые сильные, самые острые – уже позади. И горькое осознание, что моему восемнадцатилетнему браку пришел конец, потихоньку укореняется в сознании.

Я больше не плачу, но по-прежнему пребываю в прострации. Ибо плана на дальнейшую жизнь у меня попросту нет.

Нет, понятно, что надо взять себя в руки и подать на развод. Что надо быть сильной, последовательной и, по возможности, не показывать Марку, как сильно меня ранило его предательство. По справедливости разделить бизнес и имущество и начать новую жизнь. С нуля.

Но это все в теории. А на практике – я напоминаю хлипкую лодочку, оказавшуюся в океане в разгар шторма. Я дезориентирована и потеряна. У меня нет сил ни на маски, ни на борьбу. Мне горько. Так горько, что хочется выть и рвать на себе волосы.

Разогреваю в микроволновке вчерашние спагетти с креветками и, щелкнув пультом от телевизора, устраиваюсь на диване. В экранные события не вникаю – слишком погружена в собственные переживания. Но мерное тарахтение сериала по непонятным причинам успокаивает. Убаюкивает мои воспаленные перетянутые нервы.

Без особого аппетита доедаю нехитрый ужин и, отложив тарелку, устраиваюсь поудобнее. Банальный сюжет про провинциалку, приехавшую покорять Москву, все же завладевает моим вниманием, и на какое-то время я отключаюсь от реальности, впав в состояние, напоминающее анабиоз.

Должно быть, это какая-нибудь защитная функция психики. Попытка законсервироваться, поставить реакции на паузу, дабы спастись от пагубного влияния стресса.

К реальности меня возвращает звук хлопнувшей входной двери.

Марк пришел.

Кошусь на настенные часы и понимаю, что время уже без двадцати восемь. С тех пор, как я застала мужа в постели с другой, минуло больше шести часов.

– Привет, а ты чего в темноте сидишь? – шлепнув ладонью по клавише выключателя, Марк проходит вглубь зала и приближается к бару.

Наливает себе выпить. Залпом осушает бокал.

При первом же взгляде на лицо супруга, можно понять, что он чем-то недоволен. Или даже зол. Меж бровей залегла глубокая складка, а желваки неестественно напряжены.

На меня Марк не смотрит. Только когда пришел, взглядом мазнул. И то бегло, без особого внимания к деталям. Так что мои опухшие от недавних слез глаза, скорее всего, остались для него незамеченными.

– День какой-то дерьмовый выдался, – жалуется муж, подливая в стакан еще немного золотистой жидкости. – Сначала заказчики полдня мозги делали, потом какой-то урод на парковке меня протаранил и скрылся с места ДТП…

– И что, серьезное повреждение? – апатично интересуюсь я, разглядывая мужа.

Волевой подбородок, широкая линия плеч, развитые бицепсы и увитые венами предплечья… Все эти годы я считала Марка лучшим мужчиной на земле. Искренне восхищалась им. Гордилась тем, что в сорок с хвостиком супруг не запустил себя. Остался таким же ухоженным и привлекательным, как и в дни нашего знакомства.

Однако, судя по всему, он старался отнюдь не для меня. А все эти его регулярные походы в спортзал – лишь попытка произвести впечатление на молодую любовницу.

Что ж. Хорошо, что теперь я об этом знаю. Плохо, что розовые очки всегда бьются стеклами внутрь.

– Очень серьезное! – разъяренно выпаливает Марк. – Бампер всмятку, левое крыло тоже под замену! Боюсь, как бы геометрия кузова не пострадала…

Муж продолжает сокрушаться по поводу пострадавшего автомобиля, а у меня перед глазами стоит недавняя сцена из бабушкиной квартиры. Как он ублажал ту девицу на диване. Самозабвенно так, истово…

– Я вообще не понимаю, как таких уродов земля носит! – ругается муж. – Ну не справился ты с управлением, ну въехал в чужой автомобиль – ну можно же хоть записку с номером на лобовом стекле оставить! Ведь страховка же есть! Нет, блин, у нас какие-то гниды за рулем ездят! Да еще и на парковке, как назло, ни одной камеры не было… Эх, знал бы, кто это сделал, – убил бы!

– Это я, – роняю все так же безэмоционально.

Марк осекается. Захлебывается бушующей в нем злостью и наконец направляет на меня недоуменный взор:

– Что ты, Вер?

– Это я въехала в твой Лексус, – повторяю, глядя ему прямо в глаза.