Предатель. Чужая жена - лебёдушка, а своя - полынь

Глава 5.

Поздний вечер окутал комнату запахом тишины. Казалось, дом наконец начал заживать, отпуская его присутствие. Я сидела в старом кресле, укутавшись в плед, грела руки о чашку с травяным чаем и ни о чем не думала.

Внезапный звонок в дверь прозвучал как выстрел. Я замерла. Поздно, я никого не ждала. На секунду мелькнуло малодушное желание не двигаться, притвориться, что меня нет, но я заставила себя встать и открыть.

На пороге стоял Дмитрий. Но не тот, прежний, уверенный в себе хозяин жизни, а потерянный, помятый, словно ссохшийся изнутри человек.

А рядом с ним стояла девочка.

Маленькая, года четыре, в выцветшей курточке и с перекошенными набок косичками. Она крепко держала его за пальцы и молчала, глядя на меня огромными глазами.

- Что это? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Надя… умерла, - выдавил он почти шепотом.

Смысл дошел не сразу. Надя. Та самая любовница. Авария.

- Сегодня утром. В реанимации, - выдохнул он, опустив взгляд. - Она не выжила.

Мир сделал пол-оборота.

- Это Лера, - добавил он глухо. - Её дочь. Моя.

Он словно ждал, что я закричу, прогоню их прочь, захлопну дверь. Наверное, он бы даже понял и принял это. Но я смотрела на ребенка. На хрупкое существо, которое стояло между нами как живое последствие его лжи. Как правда. Как чья-то чужая боль, которую никто не выбирал.

Лера посмотрела на меня в ответ. В её взгляде не было детского страха - только молчаливое, настороженное, пугающе взрослое ожидание. И в этот миг я поняла: она не виновата. Ни в измене, ни в смерти матери. Она просто ребенок, который остался один на один с пустотой.

- И что ты хочешь? - спросила я.

- Я… я не знаю, как быть, - его голос сорвался. - Я никогда не был отцом. Я не умею. А ей… ей сейчас никто не нужен так, как человек, который не боится. Может, хотя бы на пару дней? Пока я все оформлю, пока приду в себя…

Я помолчала. Потом медленно опустилась на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней.

- Привет, Лера.

- Привет, - едва слышно шепнула она.

- Ты голодна?

Она кивнула, коротко и почти незаметно.

Я подняла глаза на мужа.

- Она останется у меня. Но не ради тебя.

- Я понимаю, - быстро сказал он.

- Уходи.

Он дернулся было протянуть к ней руку на прощание, но Лера уже отпустила его пальцы. Она смотрела только на меня. Я взяла её ладонь - теплую, доверчивую, но всё еще напряженную. Дмитрий ушел, и я закрыла за ним дверь. Впервые за все это время я осталась в квартире не одна.

На кухне закипал чайник. Лера сидела на табурете, болтая ножками и глядя куда-то в сторону. Она не капризничала, не требовала, не скулила. Она просто была - тихо, незаметно, словно умела не мешать взрослым переживать их катастрофы. Я достала рассыпчатое печенье - то самое, что берегла для себя на случай, «когда захочется чего-то человеческого». Сегодня этот случай настал, и не для меня одной.

- Держи.

Она взяла печенье аккуратно, двумя пальчиками, будто боялась испачкать.

- Спасибо.

Я налила чай в маленькую кружку с мишкой - единственную детскую посуду в доме, купленную когда-то случайно, словно в предчувствии этого момента. Мы сидели друг напротив друга в тишине, но в ней больше не было напряжения. Только что-то тонкое, живое, связывающее нас невидимой нитью.

Вдруг Лера подняла голову:

- Тетя Алина, а… моя мама теперь на небе?

Я застыла с чашкой в руке. Сердце ударило гулко, болезненно.

- Кто тебе так сказал?

- Папа. Он сказал, что она теперь там, - она подняла глаза к потолку. - На облаках.

- Ты скучаешь?

Она кивнула. Губы дрогнули, но она не заплакала, будто уже знала горькую истину: слёзы не всегда помогают.

Я наклонилась к ней через стол и сказала тихо, но твердо:

- Мама очень тебя любила.

- Но она не вернется, да?

- Нет, солнышко. Она не вернется.

- А ты можешь быть… немножко как мама?

Что-то внутри меня мягко оборвалось. Глядя в эти глаза, я поняла, что в мире нет ничего более хрупкого, чем чужой ребенок, который просит тебя стать его опорой.

- Я могу попробовать.

- Спасибо, - просто ответила она и сделала глоток чая.

В эту ночь в моем доме появился человек, ради которого мне снова захотелось жить.

___________________________________________

Лето в этом году выдалось удивительно мягким - теплым, без удушливой пыли, с золотыми вечерами и ветром, пахнущим медом и скошенной травой. Мой дом зажил по-новому: наполнился детским смехом, топотом босых пяток и липкими от варенья пальцами. Лера вошла в мою жизнь как яркий солнечный луч, от которого с непривычки хочется зажмуриться, но без которого вскоре уже невозможно представить утро.