Предатель. Чужая жена - лебёдушка, а своя - полынь

Глава 6.

Рабочие будни напоминали бесконечную лестницу: ты просто поднимаешься, механически переставляя ноги, пока не перестаешь считать ступени. Я снова вышла на работу по необходимости. Теперь всё, что раньше казалось посильным бременем - коммунальные счета, продукты, страховка, - умножилось на два.

В моем бюджете появилась новая, самая важная статья расходов: Лера. Её завтраки, крошечные носочки, оплата садика, новые зубные щетки и любимый кефир с мёдом перед сном. У меня больше не было права на апатию или долгие депрессии. Даже грустить теперь приходилось строго по расписанию, пока она не видит.

Коллеги встретили меня с осторожностью. Многие знали, что произошло, но молчали - то ли из уважения, то ли из страха ляпнуть что-то неуместное.

- Держишься? - спросила Катя из соседнего отдела, протягивая мне кофе.

Я молча кивнула, и не стала объяснять, что «держусь» теперь не значит, что всё нормально. Это просто значит, что у меня нет другого выхода.

Вечерами мы с Лерой сидели на кухне. Она рисовала фломастерами, и чаще всего на бумаге появлялись мы вдвоем. Я почему-то всегда была с крыльями - смешными, похожими на куриные, но огромными.

- Это потому что ты сильная, - объясняла она, не отрываясь от раскрашивания.

Однажды вечером, вымотанная после работы, я опустилась на диван и прикрыла глаза. Лера подошла сзади, обняла меня за плечи и, не задумываясь, спросила:

- Мам, а можно я завтра возьму куклу в садик?

Я замерла, не сразу осознав услышанное. Слово «мам» прозвучало так естественно и тихо, словно оно всегда жило между нами, просто ждало своего часа. Я медленно повернулась к ней. Лера уже переключилась на игру, показывая кукле, как правильно сидеть на стульчике. Я не стала её поправлять, и не спросила почему. Просто улыбнулась, почувствовав, как внутри с мягким щелчком открылся какой-то важный замок. Это слово открыло не только меня, но и её.

Дмитрий всё еще молчал. Он не звонил, не писал, не интересовался дочерью, будто исчез с лица земли. И, честно говоря, в этом было странное облегчение. Его отсутствие избавляло от необходимости объяснять, почему мама теперь я - без приставок «приемная» или «временная».

Конечно, иногда меня накрывал страх. Я боялась, что не справлюсь, что упущу что-то важное, что не смогу стать тем человеком, которого она будет вспоминать с теплом. Но каждое утро, когда она бежала ко мне босиком, с лохматой головой и сонной улыбкой, я знала: прямо сейчас всё происходит правильно.

Звонок раздался поздно вечером. Лера уже спала, обняв своего потертого жирафа, а я сидела у окна с остывшим чаем, глядя в темноту. На экране высветилось имя, которое я не видела слишком давно, и от которого теперь веяло холодом. Дмитрий.

Я ответила - наверное, по глупости или сработал старый рефлекс.

- Алина, тебе нужно съехать, - произнес он без приветствия, абсолютно безэмоционально.

- Что? - я не сразу поняла смысл слов.

- У тебя неделя. Потом я меняю замки.

Я встала, чувствуя, как сердце начинает колотиться о ребра.

- Подожди. А Лера?

- Что Лера? - его голос стал ледяным. - Это не моё. Я не просил её, не хотел. Ты сама решила играть в благородство и оставить её. Вот и разбирайся. Я жить с ней не собираюсь.

- Она твоя дочь…

- Биологически - может быть. Но это не делает меня обязанным ломать свою жизнь. Хватит играть в семью. Хочешь быть святой - будь. Только не в моем доме.

Я молчала, захлебываясь возмущением, но он продолжил, добивая меня окончательно:

- Если ты не съедешь, я вызову опеку. Пусть они решают, кто ты ей такая и на каком основании чужой ребенок живет с тобой. Юридически ты ей - никто. И я это докажу. Понятно?

В трубке щелкнуло, и он отключился. Просто выкинул нас из своей жизни, как старую мебель, которая больше не вписывается в интерьер.

Я стояла в темном коридоре, сжимая телефон в руке. В соседней комнате спала девочка, которой всего четыре года. У которой только недавно появились голос, смех и чувство безопасности. Она называет меня мамой - инстинктивно, с доверием, от которого щемит в груди. А теперь нас выгоняют на улицу, потому что я «не настоящая», а ему стало удобно всё забыть.

Но в этот момент я поняла главное: я не брошу её. Пусть мы останемся без крыши над головой, пусть я буду никем в чужих бумагах, но для неё я уже стала всем. И если мне придется бороться, я не проиграю.

Дмитрий решил, что мы - лишний груз, пустая коробка после доставки. Он хотел стереть следы своей ошибки. Но Лера - не след и не ошибка. Она - смысл. Моя неожиданная, незапланированная, но самая настоящая жизнь.

Я на цыпочках вошла в детскую и погладила её мягкие волосы. Лера пошевелилась во сне и прошептала едва слышно: «Мам…». Я села на пол рядом с кроваткой, прижав колени к груди. Этот дом больше не был нашим домом, а Дмитрий перестал быть даже прошлым, превратившись в бледную тень. Впереди ждала неизвестность.

Но когда я подняла взгляд к окну, я впервые не ощутила страха. Я была готова.

В этот момент по улице скользнул луч фар, яркий и непрошеный. У нашего подъезда притормозила черная машина.