Предатель. Чужая жена - лебёдушка, а своя - полынь

Глава 15.

Вечером я возвращалась домой под мелким, навязчивым дождём, который окутывал город серой дымкой.

Лера, как обычно, ждала меня у окна, прижавшись лбом к стеклу, и едва я вошла, она тут же заметила перемену.

- Мам, ты сегодня как будто летишь, - прошептала она, заглядывая мне в лицо. - У тебя глаза блестят.

Я заставила себя улыбнуться, погладив её по мягким волосам.

- Просто день был… очень важный, зайка.

Но внутри меня всё бурлило.

Эта новая реальность оказалась пугающе многослойной, и теперь мне предстояло разобраться, что делать с правдой, которая не просто постучалась в дверь, а ворвалась в мою жизнь без предупреждения.

Весь вечер я не могла выдохнуть.

Мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы в запертой банке - они налетали друг на друга, жалили, цеплялись за самое сердце. Я снова и снова прокручивала в памяти одно и то же: зачем? Зачем они позволили мне удочерить Леру?

Я бы никогда не отдала своего ребёнка. Ни при каких обстоятельствах, ни за какие сокровища мира, ни под гнётом самого черного страха или смертельной усталости. Даже если бы жизнь покидала меня, я бы нашла способ остаться рядом, дышать в унисон, быть её защитой до последнего вздоха.

А они… они просто исчезли.

Дмитрий с его привычным ледяным расчётом, и Надежда, которая стёрлась из реальности так легко, будто её никогда и не существовало. Но она была. Я видела её - живую, холёную, смотрящую на меня так, словно всё происходящее было лишь спектаклем, на который я по ошибке попала без билета.

Так почему они оставили её? Почему отдали мне?

Я сидела на кухне над чашкой остывшего чая.

Лера уже спала, свернувшись уютным калачиком под одеялом с пингвинами, а я всё гадала в тишине.

Что, если они просто сбросили с себя груз ответственности? Что, если я оказалась для них идеальным, удобным «буфером»? Один подписал бумаги, другая эффектно «умерла» - и вот уже руки развязаны, жизнь чиста и свободна от забот.

Но для них это был «вариант», а для меня - это была Лера. С её заливистым хохотом по утрам, с её трогательными рисунками, где «мама с ресницами» всегда держит её за руку. С её шепотом: «Ты у меня самая настоящая». Они сдали её, как ненужный багаж в камеру хранения. А я - осталась.

И раз они вернулись сейчас, значит, им что-то нужно. Я чувствовала это кожей: те, кто однажды вычеркнул тебя из списка живых, не возвращаются просто ради извинений.

Тихие шаги по паркету прервали мои мысли. Лера, сонная и взъерошенная, вышла на кухню, потирая глаза кулачками.

- Мам… а можно я завтра возьму в садик новый пластилин?

- Конечно можно, маленькая. Только не забудь принести его обратно, хорошо?

Она подошла ближе и обняла меня за талию, уткнувшись носом в домашний свитер.

- Хорошо… А ты чего такая грустная?

Я осторожно провела ладонью по её щеке.

- Я не грустная, солнце, просто очень много думаю.

- Ты у меня самая лучшая мама на свете, - сказала она так просто и уверенно, будто ставила точку в затянувшемся споре.

У меня болезненно перехватило горло.

- А ты у меня самая настоящая дочка. Запомни это, что бы ни случилось.

Она серьёзно кивнула и побрела обратно в кровать. А я осталась один на один с холодным чаем и ледяным пониманием: я не позволю им разрушить то, что мы строили по кирпичику. Они отреклись. Я - выбрала. И если придётся, я буду сражаться за нас до конца.

На следующий день, когда я уже собиралась выходить за Лерой в сад, экран телефона вспыхнул сообщением с незнакомого номера.

Коротко, без приветствий, как приказ: «Алина, давай встретимся. Хочу поговорить без посторонних. Надежда».

В этом «давай» было столько наглой уверенности, будто полгода тишины можно было просто стереть ластиком. Пальцы мелко дрожали, когда я набирала ответ: «Где и когда?»

Ответ пришёл мгновенно: «Завтра. 15:00. Кофейня на Сретенке, где всегда были хорошие эклеры. Думаю, ты помнишь».

Я помнила. Слишком хорошо помнила - это было одно из тех мест, куда мы когда-то заходили вместе с Дмитрием.

Я пришла на десять минут раньше.

Чай заказала заранее - нужно было чем-то занять руки, иначе они выдали бы моё волнение. Когда дверь открылась, я узнала её сразу. Надежда не была похожа на человека, восставшего из могилы. Она была безупречна: собранная, ухоженная, с той самой осанкой, которая так раздражала меня раньше. А следом за ней вошёл Дмитрий.

Тот же отстранённый, чужой взгляд.

- Не возражаешь, что мы вдвоём? - произнесла Надежда, садясь напротив. Это не было вопросом.

Я лишь слегка пожала плечами.

- Всё зависит от того, зачем именно вы пришли.

Они обменялись коротким взглядом.

- Мы хотим внести ясность, - начал Дмитрий своим привычным ровным тоном. - Ситуация сложная, мы понимаем. Но Лера - наша дочь. Мы её родители.