Предатель. Его вторая жена

11

Я лежу на кровати, поджав колени, с прижатой к груди тёплой грелкой и укрывшись плотным шерстяным пледом.

Плед пахнет травами, дымом и ещё чем-то домашним и надёжным. Это неожиданно приятно. После всего, что произошло, меня пробивает озноб, зуб на зуб не попадает, и тело время от времени вздрагивает, будто я только что вышла из ледяной воды. Не знаю, от душевной боли ли это, от нервов или от осознания того, как резко и без предупреждения моя жизнь свернула не туда.

Гости разошлись. Настой я тайком вылила в раковину, но приняла предложение свекрови прилечь, чтобы мне стало лучше, пока настой действует. И теперь она сидит рядом на низком стуле, гладит меня по голове и тихо приговаривает.

– Успокойся, дочка… не расстраивайся, – говорит мягко. – Тебе сейчас надо согреться и заснуть, вот и всё. К утру мысли просветлеют, и всё увидится в другом свете.

Мне было бы намного лучше, если бы свекровь не говорила такие глупости. В каком другом свете можно увидеть многожёнство моего мужа?!

Однако я не спорю, вообще не реагирую. И правда пытаюсь расслабиться, потому что это важно для ребёнка. Сегодня и так было слишком много переживаний.

– Ты не думай плохого. – Свекровь упорно продолжает говорить всякие несуразности. – Здесь дело совсем не в тебе. С тобой всё хорошо. Ты умная, красивая женщина. Видно же, как Тимур к тебе относится, и ты в этом не сомневайся. Но ты должна понять… у некоторых мужчин такие потребности, и здесь такие правила. Так жили наши отцы, деды, и в этом нет греха.

Я словно попала в параллельный мир, где столкнулись две реальности, как две тектонические плиты, и последствия будут настолько же масштабными. Уговоры свекрови не лживы, они отражают действительность, но всё это абсолютно неприемлемо для меня. Слова добрые, интонация ласковая, а смысл – как наждак по нервам.

– Тимур не хотел тебя обидеть, – говорит она, будто читая мои мысли. – Он собирался строить жизнь только с Наиной, так было задумано. Они давно вместе, у них дети. Но потом он встретил тебя… и ты ему сильно полюбилась. Вот он и решил взять тебя второй женой. Не от плохого сердца, а от любви.

Хочется рассмеяться в голос и воскликнуть: «Что ж вы сразу не сказали! Это всё меняет».

А ещё хочется высказать подозрения, что «полюбилась» Тимуру не я, а бизнес моего отца.

Свекровь наклоняется ближе, поправляет плед на моём плече.

– Вот увидишь, ты ни в чём не будешь ущемлена. Всё у тебя будет. Тимур – мужчина обеспеченный, он умеет заботиться. И он знает, что для тебя это неожиданная новость, поэтому будет с тобой помягче. Смирись, милая, покажи ему, что уважаешь традиции и его выбор, и тогда всё у вас будет хорошо. А когда подаришь ему сына, он будет тебя на руках носить…

На этой фразе я закрываю глаза и запрещаю себе думать о ребёнке. О моём «подарке», который я собиралась сделать мужу и его родным.

– И потом… вы ведь живёте отдельно, – продолжает спокойно рассуждать свекровь. – В городе у вас свой дом, своя жизнь. Там ты будешь жить так, как привыкла.

Она говорит это так уверенно, будто описывает уже утверждённый и одобренный план. Будто достаточно просто потерпеть пару дней, и всё вернётся «как было».

– Разве тебе было плохо с моим сыном? – спрашивает она и внимательно смотрит на меня. – Ты же была счастлива. Я видела тебя на свадьбе, ты вся светилась.

Вот тут меня накрывает особенно сильно. Потому что да, я была счастлива, потому что верила мужу и строила планы. И это делает всё происходящее особенно невыносимым.

Открываю глаза и слепо смотрю в потолок. Свекровь продолжает гладить меня по волосам, и это почти убаюкивает. Тело реагирует на заботу, расслабляется, однако разум продолжает кричать, что надо уехать отсюда как можно скорее.

– Ты просто устала, – говорит свекровь. – С дороги, с непривычки. Привыкнешь. Все привыкают. Завтра на свежую голову ты поймёшь, что лучше принять традиции и не бороться с ними, потому что они никуда не денутся. Это как биться о стену: она не сдвинется, а ты поранишься.

Свекровь искренне верит в свои слова, для неё таков порядок вещей. Она не враг мне, а наоборот. И поэтому я не могу злиться на неё так, как злюсь на Тимура. Но и довериться ей тоже не могу. Она не станет мне помогать, потому что всегда будет на стороне сына.

Дверь распахивается без стука, резко, с ударом о стену.

На пороге появляется Тимур.

Он смотрит только на меня. Взгляд тяжёлый, давящий, будто он уже принял решение и пришёл не обсуждать, а ставить перед фактом.

Свекровь вздрагивает, оборачивается к двери.

– Сын… ты же ушёл, – говорит она растерянно, поднимаясь со стула. – Я думала, ты уже…

– Никуда я не ушёл, – резко перебивает он. Голос сухой, отрывистый, совсем не тот, которым он говорил со мной раньше. – Мне надо поговорить с моей женой.

Он делает акцент на последнем слове, и от этого у меня внутри что-то неприятно сжимается. Свекровь бросает на меня быстрый, тревожный взгляд. Отдам ей должное: она пытается меня защитить.

– Сынок, Вера плохо себя чувствует, – говорит осторожно. – Пусть отдохнёт. Вы поговорите утром.

Тимур подходит к постели.

– Оставь нас, мама! – В его тоне нет просьбы.

Свекровь колеблется, потом напоследок гладит меня по волосам, будто извиняясь за то, что сейчас уйдёт.

– Дочка, я рядом, – шепчет она, выходит и тихо закрывает за собой дверь.

Мы с мужем остаёмся наедине.