Предатель. Голубая кровь

Глава 1. Разговор

От шока превращаюсь в соляной столб. Неверяще смотрю на Марко, который старательно не замечает меня, делая вид, что сосредоточен на бумагах, которые убирает в ящик стола. .

Его движения резкие, рваные. Я понимаю, что он нервничает. Полностью сосредотачиваюсь на его невербалике, будто язык тела подскажет что-то важное.

С временным лагом доходит полный смысл сказанного.

— Меня не должно быть, — повторяю на автомате.

Марко шумно выдыхает, наконец-то поднимая на меня глаза

— Я неправильно выразился, Юлья, — мужчина добавляет нежности в голос.

Смотрю сквозь него. Понимаю только одно – моя жизнь рушится и никогда не будет прежней. Самые счастливые пять лет моей жизни сейчас осыпаются под ноги осколками.

— Ты выберешь новый дом, — продолжает мысль Марко, — начнешь обустраивать постоянное гнездо. Тебе наверняка надоело жить на чемоданах. Я просто хочу о тебе позаботиться.

— На чемоданах… — заторможенно пытаюсь понять, о чем он вообще говорит. – Что ты имеешь в виду?

— Не надо устраивать драмы, Джулия, — вновь повышает голос Марко. — Помолвка была делом времени. И вот это время пришло! Ты больше не можешь оставаться в этом доме!

Да, я знала когда-то, что Марко предстоит договорный брак. Но это было в другой жизни, очень давно — пять лет назад. Я почему-то полагала, что за это время все изменилось. Любовь же отменяет рациональные планы. Это казалось таким логичным.

Я была слишком самоуверенна. Думала, что хорошо чувствую Марко. Теперь меня больно щелкнули по носу.

Ничего я не знаю, никого не чувствую.

— Когда состоится твоя помолвка? – от вопроса сжимается все внутри...

— Через пять недель, — чеканит холодно. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, когда дом начнут готовить к мероприятию. Поэтому предлагаю съехать заранее.

Губы кривятся в горькой усмешке. Он не хочет, чтобы мне было больно. Зачем играть такими словами после того, как растоптал сердце?

— Пять недель? – неверяще переспрашиваю.

— Пять недель, — отрезает жестко с холодным спокойствием.

А когда-то смотрел горящим взглядом, который не мог от меня отвести.

Теперь же бесстрастно сообщает, что совсем скоро разобьет мою жизнь, а я об этом до сих пор ничего не знаю.

Даже персонал уже в курсе, одна я хожу в неведении.

Неужели за пять лет полной гармонии я не заслужила хотя бы честности?

— Думаю, об этом известно давно, — обнимаю себя руками, потому что становится зябко. – Когда ты планировал мне сказать? Почему не предупредил заранее?

— Потому что я знал, что адекватной реакции не будет! – рявкает Марко и резко встает из-за стола. Его дрожащая рука тянется к галстуку, ослабляя узел на шее. Отходит к окну, на меня больше не смотрит.

Я прожигаю его затылок, пытаясь забраться к нему в голову.

Так долго хранил гробовую тишину?

Все знал, но молчал. И был одержим по ночам.

Я падаю в гостевое кресло, на миг закрываю лицо ладонями. Как мы оказались в этом моменте времени? Мне страшно, ему страшно, и все ради чего? Ради соблюдения традиций четырнадцатого века? Кажется, тогда принимали венецианский закон, запрещающий дворянам жениться на плебейках.

— Не бойся, — выпрямляюсь и расправляю плечи, — тебе понравится ее трахать. Она красивая. Лучше меня.

Резко поворачивается ко мне лицом, смотрит совершенно безумными глазами.

— Не говори, глупости, Джулия. Красивее тебя никого нет. Это просто договорный брак. У семьи финансовые трудности, поэтому я решил больше не тянуть с помолвкой, — Марко медленно приглаживает волосы, принимая сосредоточенный вид.

Наверное, сейчас убеждает себя, что все делает правильно.

— Это никак не отразится на наших отношениях, Джулия, — уже увереннее продолжает Марко..— Ты подберешь себе дом, начнешь его обустраивать.. Я буду навещать тебя в свободное время. Позже постараюсь устроить так, чтобы иногда оставаться на ночь.

Пока Марко говорит, он все больше успокаивается. На него больше не давит груз будущего разговора со мной. Уже все случилось, он чувствует облегчение.

Поправляет манжеты на рукавах, снова выглядит уверенным в себе мужчиной. С горечью смотрю на это представление. Как прекрасно он планирует мою будущую жизнь, ни разу не спросив, что я обо всем этом думаю.

Взгляд замирает на стене напротив. Рассматриваю фреску по мотивам «Тайной вечери».

Есть в этом какое-то лицемерие. Все они примерные католики в этих аристократических кругах. Но только внешне. Реально все живут двойной жизнью. Или заводят вторые дома, или регулярно меняют содержанок.

Марко, как оказывается, не исключение. Он не собирается от меня отказываться. А наверняка со своей Патрисией будет венчаться в соборе по всем правилам.

Все это не смешно, но мне сейчас кажется, что очень. Напряжение этого дня выходит из меня истерическим хохотом. Я даже не пытаюсь его сдерживать, я больше не хочу щадить ничьи чувства. Меня-то никто не щадит.

Отчаянно смеюсь, пока из глаз не ползут слезы. Ну вот, хотя бы порадовала Марко своим неадекватным поведением. Он же этого так ждал.

Лицо Холодини превращается в ледяную маску. Вообще, откуда в Венеции такая фамилия? Они знают, что такое настоящий холод? Не такой, как сейчас на улице, а с морозами в тридцать градусов. От этой мысли смеюсь еще громче.

Марко изо всех сил держит себя в руках, но пульсирующая венка на виске выдает его состояние.

Он смотрит на меня жестким взглядом, пока наливает воду из графина. Подходит ко мне, протягивает стакан.

— Выпей, Джулия! У тебя истерика, — бесстрастно констатирует он, фокусируя взгляд у меня на переносице, лишь бы не смотреть в глаза.

— Мне от тебя ничего не надо! – резко успокаиваюсь и отталкиваю руку со стаканом. Встаю из кресла и протискиваюсь мимо Марко. Отхожу на пару шагов, смахивая слезу со щеки. – Не стоит волноваться, ваша милость! Я съеду сегодня же. Вам не о чем беспокоиться.