Предатель. Голубая кровь

Глава 2. Что дальше?

Силы покидают меня, когда возвращаюсь в комнату. Я опускаюсь в свое любимое голубое кресло в стиле венецианского барокко. Некстати вспоминаю, как откопала его в антикварном магазине и убедила Марко купить.

Сейчас совсем не время предаваться воспоминаниям, но они кружатся вокруг меня, как шершни, с намерением больно ужалить.

Мы познакомились с Марко на шахматном турнире в Форни-ди-Сопра, где оба принимали участие. Тогда же я впервые переступила порог этого дома. Мы приехали из маленького городка, где проходили соревнования, на дискотеку в Венецию и остались здесь на ночь.

Тогда все и случилось впервые. Именно в этой комнате. А потом были тысячи страстных ночей, когда мы были единым целым.

А теперь Марко цинично предлагает мне подвинуться. Будто мы никогда не парили над этим миром. Неужели все заканчивается так пошло?

Провожу ладонью по обивке любимого кресла. Когда-то мне казалось важным внести свой вклад в обустройство этого дома. Теперь это кажется смешным. Все тлен и суета сует. Нет ничего вечного. Любовь текуча и изменчива. Всего лишь временное бурление гормонов. Сегодня есть, завтра нет.

Наверное, Марко прав, когда делает ставку на что-то более устойчивое. Расчет явно тверже эфемерных чувств.

Мои же чувства слишком ранимые, чтобы сосуществовать с его расчетом. Поэтому я должна отпустить и свою любовь, и самого Марко.

— Синьорина Джулия, простите. Синьор просил уточнить, почему вы не спустились к ужину, -— заглядывает в комнату та самая горничная после робкого стука.

— Я не буду ужинать, у меня нет аппетита, — устало отвечаю, вставая с кресла. Прислушиваюсь к себе. Да, определенно точно, мой аппетит пропал в тот самый миг, когда я услышала слова кухарки.

— Синьор очень нервничает, — зачем-то добавляет девушка. И почему на собеседовании она мне показалась сдержанной? Наверное, я плохо разбираюсь в людях.

— Мужчины всегда нервничают, когда голодны, — иронично комментирую, присматриваясь к девушке. Хотя сдержанности в ней не наблюдается, зато присутствует эмпатия. Сейчас это для меня более ценное качество. – Я, наверное, выпью чаю, Бьянка. Принеси его в комнату, пожалуйста.

— Хорошо, синьорина, — девушка одобрительно кивает, — тогда я еще захвачу чикетти.

— Спасибо, Бьянка, — не отказываюсь от закусок, потому что не хочу спорить.

За горничной закрывается дверь, и я прохожу в гардеробную. Если и дальше буду ностальгировать, не успею сегодня покинуть этот дом. А я поклялась убраться сегодня же. Обещания нужно выполнять.

Медленно прохожу вдоль длинного вешала, ладонью проводя по ряду люксовых платьев.

В голове судорожно перебираю свои умения, которые очень понадобятся в самостоятельной жизни.

В шахматы я теперь играю нерегулярно. Езжу периодически на европейские турниры. Только для удовольствия, а не ради результата. Перманентно беру призовые места, но все это несистемно и стохастически. Чтобы вернуться в шахматы полноценно, нужно много заниматься. Чего я давно уже не делала. Вряд ли можно ставить на шахматы, как на способ добывать хлеб насущный.

Летом я получила диплом искусствоведа. Правда, закончила только бакалавриат. Но этого вполне достаточно, чтобы найти работу с постоянной зарплатой и не умереть с голоду. Только как это сделать, не имея опыта работы?

Еще я устраивала приемы в этом доме. Чисто теоретически, имею и данные скилы. Но вряд ли это как-то применимо в моей новой реальности.

Смотрю на верхнюю полку гардеробной, где хранятся чемоданы. С горечью вспоминаю слова Марко. Я даже не подозревала эти годы, что у меня нет постоянного гнезда. Какими разными глазами, оказывается, мы смотрели на нашу жизнь.

Впрочем, это логично. У женщин и мужчин развиты разные полушария. Даже если я шахматистка, остаюсь всего лишь женщиной. Эмоции наполняют мое существование. Вроде бы пятнадцать процентов мужчин тоже живут правым полушарием, но, очевидно, что Марко к ним не относится. Он достаточно рационален, чтобы мимоходом причинить мне боль.

На душе так паршиво, что хочется плакать. Но это сейчас точно будет лишним.

Стаскиваю с верхней полки спортивную сумку и собираю базовый минимум на первое время. Мне щедро выделили две недели на переезд. Пожалуй, воспользуюсь этим предложением. Вернусь как-нибудь в рабочее время, чтобы собрать те самые чемоданы.

Встаю перед большим зеркалом в кованной раме. Выгибаю руки за спину и тяну молнию вниз. Платье волной скользит на пол, растекаясь шелковой лужицей.

Критически осматриваю себя обнаженную. Пальцами провожу по нежной коже.

Я сейчас, наверное, в лучшей своей форме. Мое тело определенно прекрасно, даже мне оно нравится. Пусть Марко запомнит его именно таким – идеальным, женственным и отзывчивым. Уходить надо красиво, и пока не прошла страсть. Я стану его незакрытым гештальтом.

По крайней мере, надеюсь на это.

Быстро одеваюсь в спортивный костюм от Прады и собираю волосы в хвост.

Немного сомневаюсь, прежде чем позвонить своему агенту по недвижимости. Время уже позднее, но ситуация форсмажорная, можно и наплевать на деловой этикет.

Марко подарил мне студию в Венеции, которая посуточно сдается туристам. Теперь она нужна мне самой. Все-таки ставлю дозвон на телефоне.

— Добрый вечер, синьорина Джулия, — отзывается синьор Фаринелли, выслушав мое желание разорвать контракт на аренду. Сверяется со своими записями, прежде чем ответить предметно. — Ближайшие три дня студия свободна. Потом у нас бронь на две недели. Мне кажется неразумным отменять бронь — последуют санкции от онлайн-сервисов. Тем более на время карнавала у нас все забронировано. Вы сами знаете, что там повышенные цены. Глупо отказываться от такой прибыли.

— Вы правы, синьор Фаринелли, — вынужденно соглашаюсь я, — согласна, что отменять бронь глупо. Тогда эти три дня оставьте за мной.

— Хорошо, синьорина. Я все понял. Завтра скину вам на почту точный график.

Прощаюсь с агентом и облегченно выдыхаю. Хотя бы сегодня не нужно искать отель.