Предатель. Голубая кровь

Глава 6. Профессор

Юля

Кампус гуманитарных наук совсем недалеко от моего дома. Перед встречей с профессором успеваю позавтракать в кафе.

В университете с ностальгией смотрю на снующих вокруг студентов. Последние полгода мне не хватало энергии этого места.

Поднимаюсь на нужный этаж и стучу в искомый кабинет.

— Синьорина Джулия, рад вас видеть! – Никколо Балиер, как всегда, небрежно элегантен.

— Профессор Балиер, здравствуйте! Взаимно рада встрече, — протягиваю свою ладонь, которая утопает в его большой руке. Рукопожатие Никколо больше похоже на мимолетную ласку, чем на приветствие. От этого вздрагиваю и растерянно смотрю на мужчину.

Солгу, если скажу, что не замечала мужской интерес Балиера, но раньше он был профессионально-сдержанным. Сейчас глаза мужчины гораздо откровеннее, и я тут же начинаю жалеть о том, что обратилась к нему.

Слишком резко выдергиваю свою ладонь из руки мужчины. Никколо улыбается уголками губ, в следующий момент натягивая нейтральную маску. Прячет руки в карманы брюк и отходит к окну кабинета, бедрами опираясь на подоконник.

— По какому вопросу вы хотели увидеться, синьорина Джулия? – скучающим тоном интересуется Балиер.

Расслабляю плечи. Наверное, мне все просто показалось. Вчера был нервный день, неудивительно, что теперь везде мерещится двойное дно.

— Профессор, я знаю, что у вас есть связи в оргкомитете Венецианской биеннале. Я хотела просить вашей протекции в трудоустройстве, — мямлю тихо, чувствуя себя неуверенно.

— Разве красивые женщины должны работать? – Никколо, склонив голову, снова откровенно меня разглядывает.

Начинаю злиться, вздергиваю подбородок.

— Если бы я не планировала работать, то не получала бы образование, — уже увереннее декларирую свою позицию.

Окидываю Балиера взаимно-оценивающим взглядом. Признаюсь сама себе, что он чертовски привлекателен. Не то, чтобы я не замечала этого раньше, но восприятие было немного иным.

На близкой дистанции я подпадала под его очарование. На расстоянии воспринимала как представителя рода человеческого, которого приятно разглядывать. Сейчас позволяю себе увидеть в нем красивого мужчину, транслирующего в мир свою токсичную маскулинность.

Все-таки странно работает наше сознание. Пока я была в отношениях с Марко, просто не разрешала себе замечать кого-то другого. Теперь снова возвращаюсь в состояние поиска, снова вижу вокруг себя мужчин, а не просто людей.

Балиер замечает, как я на него смотрю, и громко хмыкает. Поспешно отвожу взгляд.

— Вы не надумали продолжить обучение, синьорина Джулия? – вкрадчиво уточняет Никколо.

В этот момент воздаю хвалу бесконечной вселенной, которая уберегла меня от магистратуры. Странное желание сделать паузу наконец-то обрело смысл. Не факт, что я смогла бы самостоятельно оплатить второй год обучения. Хоть у меня и есть накопления, неизвестно как повернется самостоятельная жизнь.

— Нет, пока продолжать обучение не планирую. Жажду поработать на биеннале, — возвращаю диалог в нужное мне русло.

— То есть в ближайшее время вы внезапно не окажитесь моей студенткой. Это хорошо! — Балиер удовлетворенно скалится. — Я наведу справки о вакансиях и свяжусь с вами.

— Спасибо! – искренне благодарю.

Нужный вопрос я обсудила, начинаю поглядывать на дверь и обдумывать способ вежливо закончить разговор.

– Я слышал Холодини надумал жениться. Вы планируете занять место его конкубины? – выбивает меня из равновесия Балиер.

Вспыхиваю каждой клеткой тела, потому что конкубинами в древнем Риме называли постоянных сожительниц женатых мужчин. Вот и подобралось подходящее определение той роли, которую для меня приготовил Марко.

— Мне кажется, это не ваше дело, — резко кидаю я, ужасно в этот момент злясь на Холодини, из-за которого оказалась в таком двусмысленном положении. — Вопрос совершенно бестактен. Вы должны это понимать.

— Вы правы, прошу прощения, Джулия! Просто пытаюсь понять ваш текущий статус, — совершенно без сожаления поясняет профессор.

Самое время уйти, громко хлопнув дверью, но мой взгляд примагничивается к фигурке на столе. Раритетный антиквариат — моя слабость. На автомате подхожу ближе и беру в руки бронзовую скульптурку, покрытую естественной патиной.

— Что это? – интересуюсь я.

— Отдали на искусствоведческую экспертизу и оценку, — мужчина тоже делает шаг к столу, захватывая меня в плен своего энергетического поля.

— Это похоже на минойскую богиню со змеями, — задумчиво озвучиваю пришедшую в голову аналогию. – Неужели ей несколько тысяч лет?

То ли от близости Балиера, то ли от осознания прикосновения к чему-то по-настоящему древнему мою ладонь покалывает от контакта с металлом.

— Похожа, но это не Крит, — деловито опровергает Балиер, — сами назовете в чем разница с минойской богиней, или помочь?

Мужчина вздергивает бровь и ждет ответ. Чувствую себя нерадивой студенткой на экзамене.

— Ну, это бронза, а не керамика, — уверенно начинаю я.

— Точнее латунь, — поправляет Никколо, но благосклонно принимает ответ.

— У богини были обнажены обе груди, а здесь одна, — продолжаю перечислять несоответствия, поднимая глаза на своего преподавателя в поисках одобрения. Замечаю, что на моих словах взгляд профессора сползает к моему декольте.

По позвоночнику змейкой пробегает волнение. Реакция тела кажется столь неуместной, что я мгновенно вспыхиваю:

— Мы не на экзамене, профессор, вы можете просто ответить, к какому периоду относится это произведение?

— Я не знаю, — не очень убедительно отвечает Никколо и пожимает плечом для вескости.

— Как не знаете? — подозрительно щурюсь. Кажется странным, что светило науки может так просто признаваться в своей некомпетентности.

— Это ни на что не похоже. Надо отдать на углеводородный анализ, —Балиер крутит кистью правой руки, показывая, что экспертиза будет долгой. — Можно только предположить, что это амазонка, если у нее оголена одна грудь, — Никколо цокает языком и смотрит на меня провокационно.