Предатель. Голубая кровь

Глава 7. Про секс

Юля

— Нет, — твердо объявляю, потому что абсолютно уверена в своем ответе.

— То есть вы не сторонница равноправия полов, — совершенно нелогично резюмирует Балиер.

— Как это вообще связано? – искренне недоумеваю. – Если я разборчива в связях, то делаю что-то не то?

— Секс – это важнейший показатель состояния общества. Вы сегодня припоминали минойский Крит. Мы мало что знаем о дворцовых периодах. Критские иероглифы так и не расшифрованы, но до нас дошли фрески Кносского дворца. Поэтому нам известно, что критские женщины принимали активное участие в социальной и религиозной жизни. А еще они ходили с голой грудью. Какие из этого можно сделать выводы?

Балиер снова наклоняет голову, плотоядно наблюдая за мной.

— Видимо, что было много женщин с пониженной социальной ответственностью, — сама ухмыляюсь своей шутке.

— С точки зрения патриархальной морали именно так и классифицируется. На Крите же, судя по дошедшим изображениям, наблюдаются признаки матриархата. Следовательно, женщины сами определяли, кому будут дарить свою благосклонность, — взгляд Никколо сползает на мои губы. — И это было высокоморальным поведением, даже если критянки ежедневно меняли партнеров. Именно секс решающий показатель, демонстрирующий, какой гендер в обществе главный.

— Так я сама и определяю, кому буду дарить благосклонность, — смотрю на Никколо слегка высокомерно. В ответ получаю легкую усмешку.

— Нет, Джулия, у вас на подкорке прошита программа патриархальной морали. Вы взращены в уверенности, что секс можете дарить только лимитированному числу лиц. Сто лет назад это должен был быть только муж, сейчас список немного расширился. Совсем чуть-чуть — до постоянных бойфрендов. Женщины сами решающие кому дарить секс, в патриархальном обществе жестко клеймятся. Их называют блудницами, шлюхами и прочими нехорошими словами. Свободу на секс имеют только мужчины. А вы всего лишь принимаете правила этого общества.

— Не буду спорить, — провожу по лбу ладонью, пытаясь отогнать морок Балиера, — к тому же вы сами сказали, что существование матриархата на Крите — это только предположение.

Никколо морщится от моей попытки поспорить, слегка поводит плечом.

— Мы можем делать выводы по спартанским реалиям. Как известно, законодатель Спарты Ликург ориентировался на критские порядки. В Спарте не было матриархата, но соблюдался баланс полов. Впрочем, и на Крите в последворцовый период тоже наблюдался гендерный баланс. Женщины Спарты были так же свободны в своей сексуальной жизни, как и мужчины. В отсутствие мужа вольны были дарить свою любовь любым здоровым привлекательным представителям сильного пола. Это поощрялось государством. В поздней Спарте вообще практиковалась полиандрия, то есть многомужество. И все это происходило в то время, когда в остальных полисах рос и ширился патриархат.

— Я знаю про Спарту, — с неохотой возвращаю статуэтку на стол, — только мы живем не в Спарте. Знаете, товарищ Ленин как-то сказал, что нельзя жить в обществе и быть свободным от общества.

— То есть вы все-таки намерены оставить Холодини и откажетесь быть его конкубиной? – подбивает итог под беседой Никколо.

На мгновение зависаю и пытаюсь понять, как профессор пришел к подобному заключению. Мой шахматный мозг не понимает логику. Такое ощущение, что на моих глазах из хаоса родились Гея, Тартар и Эрос. Или это он опять намекает, что я непрогрессивная клуша, которая соответствует патриархальным ожиданиям?

У меня вибрирует телефон, и я отпускаю ситуацию. Просто бездумно перерываю сумочку и смотрю на экран смартфона. Пришло сообщение от Бьянки, что Марко уже покинул дом. Чувствую невероятное облегчение, что есть повод закончить этот абсурдный разговор.

— Простите, профессор Балиер, но мне уже нужно бежать. Не хочу отрывать вас от научных изысканий.

— Конечно, синьорина Джулия, убегайте! — позволяет Никколо, сверля меня ироничным взглядом. — Мы можем встретиться за обедом, когда у меня будет какая-то информация.

— Хорошо, — широко улыбаюсь, — буду рада любым новостям. Надеюсь, к тому времени со статуэткой что-то прояснится. Хочется все-таки узнать результат углеводородного анализа.

В наступившей неловкой паузе протягиваю руку Балиеру, получаю нормальное рукопожатие и улыбаюсь еще шире. Наверное, я сумела внятно донести свою позицию о недопустимости вольностей в нашем общении. Выпрямляюсь и гордо покидаю кабинет.

Реконструкция нарядов женщин Крита дворцового периода: