Предатель. Голубая кровь

Глава 9. Таисия

Юля

Выскакиваю из кабинета и сразу набираю Тае.

— Хорошо, жди меня на пристани у универа, я тебя там захвачу, — командует Ставцева и жмет на отбой.

Прикидываю, сколько подруга будет добираться со своего острова, и неспешно иду в сторону канала.

Ощущения от встречи с Балиером очень странные. Чужое внимание действует исцеляюще. Моя пуповина с Марко еще не обрезана, но рационально уже понимаю, что на Холодини свет клином не сошелся. В мире полно других представителей сильного пола. В какой-то момент я буду в состоянии начать новые отношения.

Разум к ним готов, теперь нужно договориться со своим телом и сердцем. Не могу сдержать нервный смешок при воспоминании о профессоре. По заветам Балиера, буду стараться быть хозяйкой своему сексу.

Жду Таю на берегу Гранд-канала. Сегодня в Венеции солнце играет бликами на поверхности воды.

Рядом прохаживается наглая чайка, с интересом на меня поглядывая. Смотрю на нее с непонятной тоской. Птицы могут жить в Венеции, ни о чем не беспокоясь. Туристов полно, всегда накормят.

— Нет у меня ничего, — развожу руки в стороны. Птица издает звук, чем-то напоминающий лай, гордо от меня отворачивается, семенит мимо.

У пристани паркуется катер Гонголо, шкипер помогает мне забраться на борт. Вижу Таю, приобнимаю ее сбоку.

— Как там маленький Энрико? — кладу руку на животик Ставцевой.

— Футболистом будет, — корчит рожицу Тая, и я не могу удержаться от смеха.

— Давид, теперь нам к палацетто Холодини-младшего, — обращается подруга к водителю катера.

Устраиваемся в салоне. Тая берет меня за руку. Чувствую участие в каждом жесте.

— Все будет хорошо, Пышка. Он еще пожалеет.

От старого прозвища чувствую себя маленькой. Возникает желание по-детски разрыдаться. Прикусываю губу и смахиваю со щеки невесть откуда взявшуюся слезинку.

— Как Ариадна? – интересуюсь я у подруги о старшем ребенке.

— Папина дочка, — хмыкает Ставцева, — когда Гонголо дома, ходит за ним хвостиком. Кстати, я ему устроила выволочку. Он сказал, что дал обещание Холодини, поэтому не мог ничего рассказать. Марко панически боялся тебе признаться.

Неверяще качаю головой из стороны в сторону. До сих пор до конца не осознаю, что моя жизнь круто изменилась.

— Тай, я не знаю, что делать дальше. Может стоит вернуться домой?

— Зачем? – Ставцева даже подпрыгивает на сиденье. – Что ты там забыла? Думаешь твоя семейка порадуется твоему возвращению?

Таю всегда возмущала холодность ко мне родителей, которые больше любили младшего брата. У Ставцевой это в голове не укладывается. В ее семье всегда были теплые отношения, а еще она единственный ребенок.

— Я могла бы жить в Москве. Брат сейчас учится в столичной Бауманке. Там сейчас и Алехин, и Шабанов, — перечисляю я членов нашей сборной по шахматам, с которыми дружили с раннего детства.

— Я же лучше собаки, — Тая жалобно цитирует слова Карлсона и смотрит на меня большими глазами. – Вот так возьмешь и бросишь меня?

— У тебя есть Андреа, — напоминаю подруге. — Я тоже не хочу уезжать, но могу не найти работу, — делюсь со Ставцевой своими опасениями.

— Я заставлю Гонголо взять тебя к себе, — ультимативным тоном заявляет подруга.

— Он не пойдет против Марко, — терпеливо объясняю, казалось бы, очевидные вещи.

Если подумать, он может и биеналле мне перекрыть. Я просто стараюсь пока об этом не думать.

— Посмотрим, — Тая упрямо сжимает губы, и мне хочется рассмеяться от ее решительного вида.

Катер подплывает к пристани Холодини. Шкипер швартуется и помогает нам выйти.

Толкаю дверь в дом, вдруг ставший чужим. Перед нами вырастает невозмутимый маджордомо:

— Синьорина Джулия, к вам с визитом гостья? Прикажите подать кофе в малую гостиную?

— Ничего не надо, Анджело. Я просто хотела забрать вещи, — пытаюсь обойти мужчину, но он неожиданно перекрывает дорогу.

— Простите, синьорина, но в этом нет необходимости. Его светлость оставил распоряжение, мы сами все соберем и организуем доставку, как только будет арендован новый дом.

— Его светлость может засунуть свое распоряжение в свой светлый зад, — Ставцева идет прямо на Анджело и теснит его своим животом.

— Тай, может не надо. Давай уедем, — прошу я, терзаемая плохим предчувствием.

— Нет, мы заберем все прямо сейчас. Даже при разводе отдают личные вещи. Что Холодини вообще тут устроил! – Тая настроена крайне воинственно.

— Ваша светлость! — мямлит Анджело, — у меня распоряжение от Его светлости.

Как бы ответственен не был маджордомо, он пасует перед беременной женщиной и убирается с нашего пути.

— Я, наверное, возьму только необходимое, — делюсь сомнениями, когда добираемся до комнаты.

— А кому ты собралась все оставлять? Хочешь, чтобы Сукото отнесла их какой-нибудь колдунье, которая нашлет на тебя чесотку или что похуже?

— Тая! С каких пор ты стала суеверной? – круглыми глазами смотрю на подругу.

— Прости. Мне наша няня постоянно пересказывает способы борьбы с потенциальными соперницами. Так что я знаю, о чем говорю.

Представляю куклу вуду, сшитую из моего платья, и желание что-то оставить резко пропадает.

Захожу в гардеробную полная решимости к тотальному переезду.

Методично снимаю с вешалок платья, складывая их в большой чемодан. Тая берет на себя упаковку обуви.

— Юль, там стучат, кажется, — Ставцева кивает подбородком на комнату.

— Открыто! — кричу максимально громко, насколько хватает легких. Через мгновение стук возобновляется.

Выругиваясь и спотыкаясь, выбираюсь из гардеробной. Подхожу к двери, резко открываю… Вот только она ни черта не открывается. Дергаю ручку, результат нулевой.

— Кто там? – интересуюсь сквозь дверное полотно.

— Синьорина, это Бьянка. Я хотела вам помочь, — слышу приглушенный голос горничной.

— Здесь закрыто, Бьянка. Я не могу открыть. Может ты спустишься за запасным ключом?