Предатель. Голубая кровь

Глава 14. Высокая вода

Юля

Утро добрым не бывает.

Я чувствую легкую боль в висках. И это очень плохо. У меня практически не бывает похмелья. Если голова побаливает, то выпили очень много.

Рука на моем животе так привычна, что я не сразу вспоминаю события последних дней. Я больше не с Марко. Смотрю вниз на эту руку, чтобы понять суть происходящего.

Ну да, часы Лоренцо. Картинки о вчерашнем вечере фрагментами возвращаются ко мне.

Не понятно только, что делает Тонато в моей постели. Может я вчера все-таки дала ему согласие на брак? Надеюсь, мы не проверяли, насколько ему противны женщины?

Ощущаю мужскую твердь, которая упирается мне в поясницу. От этого вот вообще некомфортно. Настолько, что даже головная боль отступает.

Пытаюсь аккуратно снять с себя руку Лоренцо.

— Джул, прекрати ерзать на моем члене, — слышится сонный голос откуда-то сзади.

— Почему он такой твердый? – не могу скрыть возмущения в тоне.

— Я ничем не отличаюсь от других мужчин. Просто утренний стояк. Ты в полной безопасности, Джул. Давай еще вздремнем, — Тонато смачно зевает.

— Что ты вообще забыл в моей постели? – формулирую самый насущный вопрос.

— Ты сказала, что тебе страшно спать одной. Что-то там про привидений. Детка, у тебя по ходу проблемы с памятью? – Лоренцо довольно хмыкает.

— Я, пожалуй, сделаю кофе, — нахожу повод, чтобы гордо удалиться.

— Отлично. Я тогда еще посплю.

Тонато переворачивается на другой бок. И это просто спасение. Какой бы я вчера пьяной не была, но на ночь переоделась в шелковую сорочку. Мелькает разумная мысль, что нужно купить пижаму. Теперь я женщина свободная, и соблазнять некого.

Сначала кофе, потом душ. Накидываю шелковый халат и иду на кухню. Пока направляюсь к лестнице, размышляю про позитивный эффект от алкогольных возлияний. Последние события утратили привкус шекспировской трагедии. И Патрисия, конечно же, блефовала.

Философское настроение покидает меня, как только спускаюсь по лестнице и вижу проплывающую по холлу бутылку Кампари.

— Высокая вода! – взвизгиваю я и несусь обратно в спальню.

— Я же говорил, что нужно еще поспать, — недовольный Тонато садится в кровати, — эта новость могла подождать час-другой.

— Лоренцо, включи насос для откачки воды, пожалуйста, — ною я, одновременно радуясь, что вчера зазвала в гости мужчину, на которого можно скинуть эти неженские хлопоты.

Недовольный друг уходит вниз. Я подхожу к окну, смотрю на наводнение. Высокие столбы, вбитые вдоль канала, показывают границы трасс для лодок. По узкому тротуару вдоль домов идет мужчина. Его высокие резиновые сапоги натянуты на всю длину ног.

Если Атлантида когда-то существовала, она также медленно уходила под воду, или ее сразу накрыло цунами? Успел ли кто-то осознать, что это конец?

Почему мне кажется близкой эта история и интересует судьба людей, которых, скорее всего, никогда не существовало?

Возвращается Лоренцо, встает рядом.

— Ты веришь во все эти разговоры, что Венеция скоро утонет? – спрашиваю, не отрывая взгляда от воды.

— Не думаю. Технологии совершенствуются. Система подводных барьеров работает. Высокая вода приходит реже.

— В отличие от библейской версии мира, в греческой мифологии рассказывается о трех больших потопах, которые стирали человечество, — озаучиваю я свои мысли. — Первый потоп произошел во времена царя Огига и стал концом серебряного века. Платон утверждал, что это произошло за десять тысяч лет до него. Во втором выжил Девкалион, сын Прометея, которому отец посоветовал закрыться в деревянном сундуке. Эта часть чем-то напоминает рассказ о ковчеге Ноя. Данная всемирная катастрофа закончила второй бронзовый век.

В третьем потопе выжил Дардан, дом которого стоял на высокой горе. Его внук Трос потом построил Трою.

О четвертом локальном потопе упоминает Платон в своих диалогах «Тимей» и «Критий». По его словам, когда-то существовала развитая морская империя Атлантида. Она погрузилась в океан «за один день и одну ночь несчастий».

Со времен Платона сломано множество копий. До сих пор ведутся споры о том, существовало ли реально такое государство или это просто миф.

— Да ну тебя, Джул, с твоими страшными сказками. Не верю я ни в глобальное потепление, ни в гибель Венеции. Лучше скажи, ты еще не передумала мстить сладкой парочке?

— Мстить? – поворачиваю голову к Лоренцо и смотрю вопросительно.

— Серьезно? – ухмыляется Тонато. – Мы с тобой собираемся заявиться на помолвку и испортить всем настроение. А еще ты все-таки согласилась съездить в Россию, поиграть в шахматы.

— Кажется, вечер прошел продуктивно, только почему-то мимо меня, — ворчу недовольно, — Так значит идем на мероприятие дергать тигра за усы?

— Я тебя отговаривал, вообще-то, но ты была настроена решительно. Надеюсь, сегодня ты понимаешь, что это плохая идея? – Лоренцо озабоченно хмурится.

— Может и плохая, — прислоняюсь лбом к прохладному стеклу, — но соблазн велик. Надеюсь, тебе вышлют приглашение.

— Ты сумасшедшая. Зачем я только тебе напомнил. В Москву тоже не передумала ехать?

Размышляю совсем недолго:

— Съезжу, наверное. Это лучше, чем сидеть здесь взаперти и рефлексировать. Нужно развеяться, — дышу на стекло и рисую на запотевшей поверхности пешку.

Я тоже всего лишь пешка, но последние пять лет почему-то считала себя королевой.

— Ты проголодалась? Принести сюда завтрак?

— Я тебе говорила, что ты очень милый?

— Сто раз, наверное, но выйти за меня все равно отказалась. А ты единственная женщина, на ком я не против жениться.

Лоренцо вздыхает и выходит из комнаты.

Мой план быстро сходить в душ терпит крах, когда телефон оживает.

— Джулия, сегодня сиди на своем третьем этаже и никуда не ходи. В Венеции высокая вода, — приказным тоном сообщает Марко запоздавшую новость. – у тебя есть еда или кого-нибудь прислать?