Предатель. Голубая кровь

Глава 17. Москва

Юля

Бронь на гостиницу я видела еще до отлета. Лоренцо истек ядом, когда понял, что это четырехзвездочный отель.

Мне не принципиально.

Где мы только не жили с Таей, когда ездили по европейским шахматным опенам. Во всевозможных интернатах, кельях в католических монастырях, в студенческих общагах. Наверное, мы протестировали все виды бюджетного жилья.

Для прощальной гастроли четыре звезды вообще отлично. Скоро мне подобные отели будут только сниться. К тому же, если бы Марко был щедр и великодушен, возможно, я бы передумала по поводу своей маленькой мести.

Но сам факт слегка коробит. Прямо чувствую, как меня переводят из разряда любимой женщины в содержанку, на которой можно сэкономить. Как-то даже уже не верю в слова Лоренцо, что Холодини пойдет на любые условия, чтобы меня получить.

Добравшись до искомой локации, понимаю, что помощница Марко Мария не сильно разбирается в московских реалиях. Отель расположен в центре города и с видом на Москву-реку. Для венецианки исчерпывающий список требований к проживанию. Только девушка не учла, что Москва не Венеция. Масштабы совсем другие. Из этого района совершенно неудобно добираться до места, где будет проводиться турнир.

Может быть, предполагается, что я буду ездить на такси. Но я не планирую больше пользоваться картой Холодини, а в мой личный бюджет такие траты не заложены.

Хорошо, что отель сетевой, и у меня забронирован люкс. Назначаю встречу с менеджером и прошу изменить мою бронь на время турнира.

Мне идут навстречу. Вскоре мой люкс превращается в стандартный номер, но в пятизвездочном отеле сети в нужной мне локации. Он расположен на искомой ветке метро всего в четырех станциях от места турнирного зала.

На ту неделю, которая осталась до начала соревнований, решаю остаться в люксе с видом на воду.

Первым делом отзваниваюсь Тае с предупреждением, что ей придется забрать мои вещи.

— Мой расчет оказался правильным, — самодовольно объявляет Ставцева, — я же говорила, что он сам все отдаст, когда будет поджимать время. А с отелем все очень логично. Я же всегда говорила, что Холодини сноб. Пока ты была у него одна, тебя его снобизм не затрагивал. Теперь же он просто отранжировал своих пассий, и социальная иерархия сложилась не в твою пользу. Одного не понимаю, на днях он пытался тебя запереть в доме, а тут так легко отпустил в Россию? Что за нелогичное поведение?

— Просто я намекнула, что собираюсь прийти на помолвку, Марко сильно испугался и моментально одобрил мой отъезд.

— Собираешься на помолвку? Ха-ха-ха. Угроза сотого левела.

Решаю не распространяться, что это не угроза. До конца неизвестно, откуда Патрисия узнала о моей локации. Слежку за телефоном исключать нельзя.

Ставлю зарубку, что нужно прогуляться до ближайшего торгового центра, купить новый телефон и симку. Мне еще предстоит тайное возвращение в Венецию. Для этого желательно стать цифровой невидимкой.

Попрощавшись с Таей, связываюсь с Алехиным и Шабановым. Это наши друзья по шахматному детству. Приглашаю их на небольшую вечеринку по поводу своего приезда. Нужно пользоваться тем, что сейчас у меня люкс, в котором есть гостиная.

Вечером сижу в лобби, жду прихода друзей. Они застряли в какой-то московской пробке.

Зависаю в шахматной программе, просматриваю партии. Сто лет системно не занималась шахматами, поэтому на какие-то высокие результаты не рассчитываю. Тем более, что это не Европа, а Россия, где средний уровень подготовки у спортсменов выше.

— Вы тоже кого-то ждете? – раздается голос с легким акцентом.

Поворачиваю голову на источник звука. На меня смотрит мужчина лет тридцати. Его невероятно синие глубокие глаза пронзают небесным лазером. Даже как-то теряюсь, так они завораживают.

— Да, я жду, — киваю для подтверждения ответа.

— Я тоже. На садовом какая-то большая авария, судя по новостям, — голос бархатный обволакивающий, — вы, наверное, уже тоже прочитали, — кивает подбородком на мой телефон.

— Н-нет, я в шахматной программе, — отчего-то слегка заикаюсь, — приехала на московский опен, — зачем-то добавляю я.

Мужчина хмурится, но его это совсем не портит. Потирает пальцем висок.Потом снова сверкает глазами в мою сторону, окончательно подавляя желание сопротивляться его огню.

— Кажется, мы спонсируем этот турнир, — задумчиво произносит, — нужно уточнить в пиаре.

— Вы бизнесмен? – заинтересованно уточняю. Как-то слишком уж заинтересованно, учитывая, что вижу человека в первый раз. В груди растекается приторная патока.

— Можно и так сказать, — широко улыбается мужчина. – Меня зовут Леон, — протягивает мне руку.

— Юля, — с каким-то восторгом тяну свою навстречу, — а я подумала, что вы русский. Говорите почти чисто.

Наши пальцы встречаются. От прикосновения шарашит молниями. Даже с Марко такого никогда не было. Осторожно выдергиваю руку из ладони мужчины. Смотрю на него большими глазами.

— Я пока что немец, — ухмыляется Леон, — изучать языки — мое хобби.

У меня масса вопросов. Не знаю, с какого начать. Например, совершенно не понимаю оборота «пока что немец». Вероятно, просто сказывается, что русский не родной. Наверное, какая-то шутливая германская идиома.

Для начала хочется узнать, какие языки он еще знает? Возможно, у нас много общих лингвистических навыков. От этой мысли в груди теплеет. Да и вообще у меня много каких-то внезапных желаний. Хочется продолжить вечер с этим мужчиной, говорить ему комплименты и даже целоваться.

Знаете, в романтических комедиях часто используют звуковой эффект. Играет красивая музыка, которая резко перекрывается скрипом, имитирующим звук зажеванной магнитной ленты на кассете. После этого происходит какая-нибудь дичь, убивающая весь романтический настрой.

Именно это и происходит, когда в наш диалог вклинивается мужской голос:

— Леон Шварц?

Я поднимаю глаза и вижу человека из своих кошмарных снов. Перед моим собеседником стоит моя первая неудачная любовь Рудов с застывшей на губах улыбкой Гуимплена.