Предатель. Голубая кровь

Глава 28.1. Турнир

Юля

Прежде чем сделать ход, еще раз окидываю позицию взглядом. Мы перешли в нудный миттельшпиль, где нужно выстроить план игры и решить, на каком фланге начинать активность.

Делаю выжидающий ход, предлагая сопернице определиться первой. Получаю в ответ такой же выжидающий ход.

Хочется хмыкнуть, но решаюсь все-таки вскрыть ферзевый фланг. Противница облокачивается о стол и подпирает лоб руками. Быстрый взгляд на часы. У меня преимущество во времени.

Встаю из-за стола, разминаю затекшие мышцы. Быстрый взгляд на ближайшие доски и направляюсь в мужской зал.

Соревнование проходит в здании одного из московских вузов. У женщин и мужчин отдельные турниры. По регламенту дается 90 минут на партию каждому сопернику, плюс тридцать секунд добавляются после каждого хода. Время прибавляют умные часы Фишера, идею которых придумал одиннадцатый чемпион мира.

В детстве нам давали больше времени на партию. Шахматы ускоряются вместе с остальными процессами в мире.

Быстро окидываю взглядом зал, в котором играют мужчины. Выцепляю Вадика Сотникова из Калуги и иду к его столу.

На московском турнире сразу понимаешь, что ты дома. Это не европейские опены, где по большей части незнакомые лица. Здесь ты почти всех знаешь. Ближе всего мне, конечно, шахматисты моего возраста, с которыми каждый год пересекалась на финалах России.

Встаю около столика Вадика и оцениваю позицию. Сотников в своем репертуаре, пытается атаковать.

Калужанин нависает рукой над конем. Замирает на какое-то время, нервируя противника, быстро элегантно берет фигуру и ходит на g5.

Косится на меня и встает из-за стола.

— Пошли глянем Фирсова, — шепчет мне на ухо, — он эпически пожертвовал качество. Хочу посмотреть, как у него дела.

Вместе идем оценить позицию тульчанина. Потом уже втроем с Сергеем выходим из зала в вестибюль.

— Это было красиво, — отвешивает комплимент Вадик.

— Спасибо! – посмеивается Фирсов, — теперь главное, чтобы атака не заглохла.

— Юль, ты в каком номере живешь? – поворачивается ко мне Вадик.

— Я в другом отеле, — отвечаю туманно, — не там, где остановились все участники.

Подходим к кофейному автомату. Мальчики уступают мне право первой выбрать напиток. Жму на капучино, и ждем, пока прорычит автомат.

— Жаль. Хочешь сказать, что пропустишь сабантуй по поводу открытия турнира? – Фирсов подпирает спиной стену и смотрит на меня искушающе.

— Если вы меня пригласите, то с удовольствием заеду в гости, — даже не пытаюсь бороться с искушением.

— Заметано, ты приглашена, — Сергей широко улыбается, пока я забираю из автомата свой стаканчик.

— Ты с кем сегодня играешь? – уточняет Фирсов, нажимая на кнопки кофемашины.

— С Гвоздевой.

— Это которая бабушка?

— Вадим, — укоризненно толкаю его ладонью в плечо, — ей лет сорок всего лишь.

— Ну ладно, сойдемся на милфе, — ржет Сотников, я укоризненно качаю головой.

— Юль, твоя уже пошла, — к нам подходит Аня Кротова из Волгограда. Со смесью зависти и благоговения смотрю на ее уже сильно заметный животик.

— Спасибо! – делаю первый осторожный глоток из стаканчика.

— Кротова, а ты тоже за кофе? – Вадик смотрит на Аню скептически. – Разве беременным оно не запрещено?

— Считать уже не могу, мозг плывет, — оправдывается Анна. – И вообще, шахматы и кофе — неразрывный симбиоз! Если ты не забыл кафе «Режанс» было когда-то неофициальным шахматным клубом. Там играли Руссо, Вольтер, Дидро и даже Бенджамин Франклин.

— Ага. А еще, по легенде, там познакомились Карл Маркс и Фридрих Энгельс, — иронизирует Вадик.

— Так вот. А это была кофейня, по сути, — торжественно заканчивает Аня. – Если я играю в шахматы, я вольна пить кофе!

— Аминь! – соглашаюсь с продекларированным лозунгом и быстро опустошаю стаканчик. Киваю присутствующим и возвращаюсь в турнирный зал.