Предатель. Голубая кровь

Глава 42. Следую

Юлия

Стараюсь не обращать внимание на незнакомца, хотя это делать непросто. Чтобы переключиться, вслушиваюсь в южнославянскую речь. Пытаюсь понять, о чем разговаривают друзья Богуслава. Терплю фиаско и бросаю свою затею. Местами знакомые слова приглушаются долетающими до лаунжа низкими басами громкой музыки. В итоге ноты и звуки переплетаются в неразборчивую какофонию.

Погрузиться в скучающую негу мне не суждено. Чувствую непреодолимое желание выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Встаю и следую за своим телом.

Прохожу мимо танцпола, который пульсирует энергией разгоряченных тел и сексуальным возбуждением. На миг кажется, что меня тоже захватывает настойчивость балканских мотивов. Мне хочется погрузиться в это людское море и расслабленно двигаться в ритме музыки.

Но как только я хочу ступить в белый дым, окутывающий ноги танцующих, в голове снова формируется четкое желание следовать дальше.

Выхожу на улицу, спускаюсь по ступенькам и заворачиваю в темный переулок. Краем сознания отмечаю, что на открытом воздухе зябко. Надо бы вернуться и накинуть куртку, но я упорно иду вперед. Поворачиваю в тупик, тускло освещаемый уличным фонарем. Останавливаюсь и просто тупо смотрю на запертые ворота какой-то стройки.

— Какая послушная девочка! — по-английски хвалит меня низкий глубокий голос. Крупный мужчина впечатывает меня в стену убогой сторожки.

Паника стремительно разносится по моим венам. Разгоняет кровь до немыслимых скоростей. Зачем я вообще сюда пришла? Как можно быть такой идиоткой.

Заслуженно меня сейчас изнасилуют. На пустыре и без свидетелей. Я же просто напросилась на это, удалившись от ночного клуба, забитого людьми. Что за преступная беспечность?

От осознания своей тупости дыхание сбивается с ритма. Я почти задыхаюсь от собственной беспомощности.

В голове всплывают картинки, как Леон точно так же стоял сзади. Как я вообще могла к нему прийти после той безобразной сцены?

— Что вы от меня хотите? – захлебываясь рваным дыханием, интересуюсь у глыбы за спиной.

Вместо нормальных слов получаю толчок бедрами в поясницу. Голова кружится от нереальности происходящего. Я почти уверена, что чувствую его возбуждение, настойчиво упирающееся в меня сзади.

Кто это, черт возьми? Неужели тот самый мужчина, который нагло пялился на меня в клубе?

Через пару мгновений получаю ответ на вопрос. Незнакомец разворачивает меня лицом к себе. Тут же исключает всякую возможность побега, вжимая меня в стену своей широкой грудью.

В слабом отблеске света узнаю мужчину из клуба. Сейчас его взгляд такой дикий, что от него почти больно.

Нехотя отмечаю, что запах мужчины вполне привлекательный. Наверное, его можно было бы даже найти сексуально возбуждающим. Но я почему-то не нахожу. Видимо, насилие не является моим фетишем. Хотя почему-то Леона я желала, но этого мужчину точно не хочу. Несмотря на то, что они как-то смутно похожи.

Или у меня такие ассоциации из-за идентичной ситуации? Просто работает какой-то якорь? Сейчас точно не время разбираться во всем этом.

Рычу и пытаюсь вырваться из капкана. Отталкиваю его руками и всем телом. Но мои потуги похожи на трепыхания бабочки, которую уже проткнули булавкой и прикололи для просушки.

Все во мне противится тому, что сейчас произойдет. Я не позволю себя изнасиловать. Где-то внутри зреет сгусток ненависти.

— Что у тебя на груди? – ошарашивает меня вопросом мужчина.

Резко перестаю сопротивляться и замираю.

— Ничего, — хлопаю глазами, не понимая, что он имеет в виду.

— Лгунья! – почему-то сильно злится мужчина. Чувствую гнев в его взгляде. Рука тянется к моей блузке и грубо дергает ткань вниз. Пуговицы отлетают и падают с глухим стуком на землю. Трещит тонкая ткань. Полы рубашки расходятся, оголяя беззащитное тело, кожа мгновенно покрывается гусиными пупырышками от холода.

— Что вы делаете? – вспыхиваю возмущением.

— Откуда у тебя этот камень? — хрипло интересуется незнакомец спокойным голосом.

Растерянно смотрю на мужчину, потом вниз на амулет. Не могу поверить, что он сейчас этим интересуется.

Инстинктивно хватаюсь за камень, зажимая его в кулаке.

— Это подарок, — дрожащим голосом зачем-то объясняю. Хотя логичнее сейчас просто плюнуть насильнику в лицо.

— Врешь! Ты его украла! — мужчина задорно смеется, от его низкого гогота становится совсем жутко. – Кто ты вообще такая, чтобы дарить подобные подарки? Ты всю жизнь должна сосать, но даже этого будет мало. Изучи хоть всю Камасутру и трахайся, как богиня, ты всего лишь человеческая самка. Выше головы не прыгнешь. Такая оплата не для таких как ты.

Чувствую, как от стыда становлюсь красной. Хорошо, что здесь темно. Мужчине не видно, как больно задевают его слова.

Хочу ответно вонзить в хама какую-нибудь обидную шпильку, но не могу вымолвить ни звука. Голос внезапно пропадает.

— Как бы ни был получен этот артефакт, ты недостойна его носить, — приговаривает мужчина, по очереди разгибая мои пальцы, которые обвились вокруг камня.

Я не могу сопротивляться его действиям, потому что совершенно не чувствую своего тела. Меня снова обездвижили! В очередной раз! Мышцы отказываются выполнять сигналы мозга.

Внутри разгорается ярость, в груди зреет сгусток несогласия.

Незнакомец удовлетворенно выпрямляет оставшийся мизинец и снимает камень с моей шеи. Амулет скрывается в кармане пиджака мужчины.

— Очень хорошая девочка, — хмыкает и треплет меня по холодной щеке.

Взорваться я не успеваю. Злоумышленник разворачивается и скрывается за ближайшим углом. Через несколько мгновений ко мне возвращается способность двигаться.

Комок в груди медленно сдувается, остается только горечь разочарования.

Следом сдувается злость и остается растерянность. Я вернула себя себе, но потеряла что-то важное. И блузку теперь можно выбросить.

Кое-как собираю на груди оставшиеся ошметки ткани.