Предатель. Голубая кровь

Глава 48. Лавры

Юля

Пока пребываю в заторможенном состоянии, позволяю Леону вывести себя из библиотеки.

— Думаешь, я веду себя аморально? – спрашиваю, вздергивая подбородок.

— Мораль – понятие относительное. Можно конкретизировать, что именно ты считаешь аморальным? – флегматично интересуется Шварц, и это прям бесит.

— Я почти переспала с почти женатым мужчиной, — с вызовом заявляю в лицо Леону. Хочу вывести его на эмоции, но почему-то не получается.

— Нет, Юля, аморально не это. Если бы ты действительно планировала с ним переспать, не испытывая никакого желания, это было бы преступление против себя самой. Но ты же не планировала, это был спектакль? – усмехается Шварц.

Тут же вспоминаю, что он сам женат. Поэтому и не видит никакого криминала.

Эта мысль возвращает меня в реальность. Стягиваю с себя пиджак мужчины и протягиваю ему.

— Спасибо, не стоило строить из себя рыцаря.

— Как ты меня заблокировала? – сбивает меня с мысли Шварц. Некоторое время пытаюсь понять, о чем он вообще спрашивает. Про мысли в моей голове, видимо? Значит, все-таки это я их заглушила?

— Построила в голове стенку, — с гордостью важно сообщаю.

— В каком смысле? – Леон склоняет голову и смотрит на меня задумчиво.

— Ну, есть такая техника визуализации. Если хочешь чего-то достигнуть, нужно детально нарисовать в голове картинку, — терпеливо объясняю простейшую психотехнику. – Я хотела убрать голоса и построила кирпичную стенку.

— И это сработало? – вид у мужчины становится еще более задумчивый.

— Как видишь, — удовлетворенно пожимаю плечом.

Платье соскальзывает на предплечье. Завожу назад руки, чтобы застегнуть молнию. Леон бесцеремонно заходит за спину и тянет бегунок вверх. Делает это так естественно, как будто имеет какое-то право.

На долю мгновения мне даже кажется, что это право у него есть. Потом вспоминаю главное и просто рычу на Шварца:

— Молнию застегивайте своей жене, а меня трогать не надо! – подчеркнуто снова перехожу на «вы».

— Почему тебя это так волнует, Юля? — задает нелепейший вопрос.

— Потому что это мерзко, делать что-то за спиной своей супруги, — моментально завожусь я, даже не думая оборачиваться лицом к Шварцу.

— Думаешь, на демонов распространяются эти земные условности? – насмешливым тоном уточняет Леон.

Вопрос застает меня врасплох. Демонов, если бы они существовали, правила, конечно же, не касаются. Они примкнули к падшему ангелу, который бунтовал против божественных догм.

— На демонов не распространяются, — выдаю результат размышлений, — но вы сами сказали, что вы не демон.

— Следовательно, условности не являются универсальными, если из правил есть исключения? – хрипло шепчет на левое ухо.

— Зло живет по своим правилам, но нужно всегда выбирать добро, — наконец-то разворачиваюсь к нему лицом и отступаю на шаг назад.

— Допустим, существуют нерушимые и объективные категории добра и зла, — кивает Леон на мое заявление, — вечные монады, врожденные добродетели, назови, как угодно. Тогда эти ценности не должны меняться с основания мира. Как ты считаешь, Юля?

— Ну да, — неуверенно соглашаюсь, чувствуя подвох.

— Христианской концепции сексуальной моногамии только две тысячи лет. Тебе не кажется странным обзывать добром догму, которая существует так недолго в истории человечества? Причем не у всего человечества, а только у его части?

— К чему это все, Леон? – перебиваю Шварца. – Я знаю, чего хочу от отношений. Женатый мужчина мне не подходит. Иначе я просто согласилась бы на предложение Марко и стала его тайной любовницей.

Не вижу смысла теперь что-то скрывать. Завтра подробности наших отношений с Холодини будет знать вся Венеция.

— Не знаю к чему, Юля. Просто хотел показать, что в мире есть полутона. На любой процесс существуют разные ракурсы. В том числе, на отношения и секс.

— Леон, вот ты где! – оборачиваюсь на возглас и вижу, что к нам спешит жена Шварца

Мое дыхание сбивается.

Блин, я даже не хочу сейчас Леона. Почему же больно даже смотреть в сторону этой женщины.

— Мне пора! — шиплю раздраженно и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Я хочу встретиться, — хватает меня за запястье Леон.

— Нет! – освобождаю руку и быстро удаляюсь по галерее.

В голове просто не укладывается, как он может при жене прикасаться к другой женщине.

***

— В общем, все дружно обсуждают твои сиськи и член Холодини, — Лоренцо довольно скалится, закрывая сайт очередного таблоида. – Думаю, вам можно на пару сделать карьеру в порноиндустрии.

— На пару это не со мной. У Марко теперь есть специальная женщина, чтобы жить и дышать в слаженном тандеме, — выбираю в вазе на столе самое красивое яблоко.

— Зря ты не хочешь посмотреть тот ролик про проблемы в раю, — Тонато улыбается еще кровожаднее, — Патрисия чудом не выцарапала глаза твоему бывшему.

— А говорила, что заботится о своей репутации, — картинно вздыхаю я, — могла бы сделать это потом, когда не будет камер.

С чувством глубокого удовлетворения вгрызаюсь в сочную сладкую мякоть.

— Неужели у тебя все получилось? – Тонато смотрит на меня с благоговейным восхищением.

— Надо позвонить, сказать спасибо Майклу. Была опасность, что весь отснятый материал продадут Сукото или Холодини. Именно он отбирал порталы, которые предпочтут заработать на хайпе, а не на компромате, — скромно отдаю лавры Барнзу.

— Даже не представляю, сколько Патрисия потратила денег на те сладкие статьи об их прекрасной паре. А ты все перечеркнула, не потратив ни копейки, — продолжает лить мед мне в уши Лоренцо.

— Ну, все-таки потратиться пришлось. Больше всего на хакера, — продолжаю вносить свою ложку дегтя в восхваления Тонато. – К тому же совершенно не понятно, как это все отразится на моих карьерных перспективах. Надеюсь, Балиер не передумает мне помогать.

— Если передумает, просто пошлешь его в пешее эротическое. Думаю, теперь ты легко сможешь собрать миллионы подписчиков. Забабахаешь канал на ютуб и будешь рассказывать об искусстве в нарядах с низким декольте.