Предатель. Голубая кровь

Глава 49. Тоже

Юля

— По моему мнению, Марко от твоей выходки только выиграл, — Таю откровенно веселит все происходящее в виртуальном пространстве. – Он получил всего лишь временные трудности в отношениях с этой стервой и кучу восторженных поклонниц по всей Италии.

— Так ему от этого ни тепло ни холодно, — глажу мягкие волосы Ариадны, которая сидит у меня на коленях и играет моим новым телефоном.

— Ну не скажи, — фыркает Тая. – Сейчас к нему в постель очереди выстроятся. Ты же знаешь, что итальянцы очень любят левые связи. Итальянки от них не отстают. Лидируют в рейтингах изменщиков Европы. До сих пор не понимаю, как это стыкуется с их католическим вероисповеданием.

— Если учесть, что во Франции такая же ситуация, вряд ли это история про католичество. Во Франции было развито дуалистическое движение катаров, в котором аскетичный образ жизни требовался только от духовных лидеров общины. Миряне могли жить в свое удовольствие и в телесных радостях себе не отказывали. Перед смертью требовалось провести обряд консоламентум, который списывал все вольности и очищал душу, — припоминаю я свои университетские лекции.

— Это во Франции, а с Италией что? – возвращает меня Тая к нашим баранам, то есть местным мужчинам.

— А в Италии катары назывались патаренами. На севере было много последователей данной ереси. Кстати, поэтому север менее религиозный и более экономически развитый. В Венеции патаренов вроде бы не было, но здесь всегда больше любили деньги, чем бога. Постоянно вступали в какие-то конфликты с римскими папами.

Ариадна теряет интерес к моему телефону и тянет руки к Тае.

— Ма-ма, ма-ма, — канючит по-русски девочка, которая с детства воспитывается билингвом.

— Зайка моя, я не могу тебя носить, пошли найдем няню.

Ставцева уводит дочь из гостиной. Допиваю свой кофе, который успел остыть, пока я тискала сладкую булочку Ариадну. Вспоминаю фреску в бальном зале особняка Холодини, от нее мысли возвращаются в тот вечер.

Чертов Шварц. Он сдержал свое обещание, я теперь не горю одержимым желанием. Но мне тоскливо при мысли, что я больше его не увижу. А еще грустно от осознания, что такой офигенный секс повторить ни с кем не получится.

— Не представляю, как я буду справляться с двумя, — делится переживаниями Тая, когда возвращается назад. — Иногда кажется, что я лишилась своей жизни. Теперь выполняю лишь семейные функции. Прости, тебе, наверное, после помолвки Марко неприятно все это слушать.

— Я не была на твоем месте, но понять могу, наверное, — тяжело вздыхаю, — Тай, мне нужно с тобой поговорить. Но это очень секретно. Гаджеты точно лучше убрать подальше.

— Даже так? – в глазах Ставцевой вспыхивает любопытство. – Пошли на пляж, пока у Ари тихий час. Там сейчас никого нет. По крайней мере никого, кто бы понимал по-русски.

Вскоре бредем по песчаным дюнам. Речь заглушает треск зимнего моря. При взгляде на волны вспоминаю яхту и меня начинает слегка подташнивать. Отворачиваюсь от моря и смотрю под ноги на песок.

— Тай, кажется, я не человек, — выпаливаю, набравшись смелости.

— В смысле, как «женщина не человек, а сосуд зла»? – хихикает Тая.

— В смысле, не homo sapiens, а какой-то другой вид. Так считает Сергей Фирсов. У меня кровь другая по химическому составу. Не такая, как у нормальных людей.

— Так давай все сначала и поподробнее, — требует Ставцева, и я рассказываю всю историю про проверку своей фертильности.

— Ты поэтому не хотела, чтобы эксгумировали тело твоей мамы? – спрашивает Тая, обработав в мозговом центре поступившие сведения.

— Да, — подтверждаю подозрения подруги, — Вряд ли разумно где-либо светить эти данные. Я уже сто раз пожалела, что засветилась в этой клинике репродуктологии. Остается надеяться, что она коммерческая, поэтому вряд ли информация уйдет куда-то дальше.

— Я, конечно, не Фирсов, — хихикает Ставцева, — но почему обязательно другой вид? Может это просто генетическая ошибка, всего лишь какой-то сбой. Другой вид – это что-то из области фантастики.

— Нет, Тая. На свой счет у меня тоже есть сомнения, но другие виды существуют, — Ставцева поворачивает ко мне голову и смотрит вопросительно.

— Думаю, тебе лучше присесть, — тяну ее в сторону сосновой рощи, где мы располагаемся на скамейке, и начинаю свой рассказ. – Помнишь того мужчину, который на фотографиях накинул на меня пиджак?

— Припоминаю. Но его плохо видно, только со спины. И кто это такой?

— Его зовут Леон. Я переспала с ним в Москве.

— Серьезно? А-ха-ха, — Ставцева издает возглас восхищения и начинает обмахиваться руками, — Пышка, ты мой кумир! Отомстила Холодини по полной программе. Мне даже жалко его становится. Надеюсь, тебе понравилось спать с этим Леоном?

— «Понравилось» — слишком слабое определение для случившегося. Он просто бог секса. Я даже подозревала, что он реальный демон.

Рассказываю Тае полную историю, включая амулет и ограбление в Будве.

Какое-то время сидим молча, смотрим в сторону моря.

— Тебе нужно еще раз с ним встретиться, — выдает свой вердикт Ставцева.

— Ты, наверное, прослушала? – недоуменно смотрю на подругу. – Я же говорю, что он женат.

— Его это не смущает, почему тебя должно? – пожимает плечом Тая. – Ты свободная девушка, можешь спать с кем захочется. Тебе нужно с ним встретиться, чтобы пустить ему кровь.

— Зачем? – совершенно не понимаю ход мысли подруги.

— Чтобы посмотреть на оттенки лилового, — хмыкает Таисия.

Ошарашенно разглядываю довольную Ставцеву. Как ей вообще в голову пришло что-то подобное. Неужели она считает, что мы с Леоном одно и то же?

— Это исключено, — категорично отрезаю. – Мы точно с ним не похожи. Я не умею ничего такого, что умеют они.

— Не считая странного свечения, о котором я почему-то впервые слышу, — с укором замечает Ставцева, — а также способности сопротивляться оказываемому давлению. И что-то мне подсказывает, что не каждый способен почувствовать энергию того камня.