Предатель. Голубая кровь

Глава 50. Маски

Юля

Перед приемом заезжаю в городской дом Гонголо, куда Тая перевезла мои вещи.

Ставцева предупредила, что после высокой воды в особняке побывал клининг, но масштаб произошедших изменений все равно шокирует меня. Гостиную вывели из консервации. На кухне появилась куча разнообразной бытовой техники. Выбранная мной спальня облагорожена текстильными элементами, новым пушистым ковром и даже картиной Тинторетто, очень похожей на подлинник.

В гардеробной нахожу аккуратно разобранные вещи. Платья отутюжены и висят на плечиках. От такой заботы даже слезы на глаза наворачиваются. Мой карнавальный костюм тут же.

Не планировала долго пользоваться гостеприимством Таи, но после таких хлопот даже съезжать как-то неудобно.

В ванной полки забиты уходовыми средствами. Не могу удержаться от искушения, набираю ванну с душистой мягкой пеной. Погружаюсь в теплую негу и неспешно прокручиваю в голове наш с Таей разговор.

До сих пор не могу понять, как Ставцева вообще пришла к подобным умозаключениям? Чем больше размышляю на эту тему, тем более абсурдной кажется ее версия.

Если бы Тая сама побывала в этом положении абсолютной беспомощности, ей бы даже в голову не пришло, что я способна на что-то подобное.

Мысли невольно сползают на жену Шварца. Интересно, она такая же как он, или всего лишь человеческая самка, как выразился тот злоумышленник?

От предположения, что она с Леоном одной крови, становится немного грустно. Странно, что мне даже в голову не пришло, что он может быть женат. Интересно, а инкубы вступают в браки? Нигде не встречалось упоминание об этом.

Да, Шварц отрицает, что он демон. Но мифы возникли не на пустом месте. Думаю, что описывались реальные случаи столкновения с предками Леона.

После того случая в Будве, я прошерстила упоминания об инкубах в интернете.

Почему-то поразил тот факт, что церковные деятели совершенно серьезно вели дискуссии о демонах, верили в их существование, в сексуальные связи с людьми и даже в общее потомство людей и демонов. В частности, сыном инкуба считали легендарного волшебника Мерлина.

Часто в историях с инкубами упоминался паралич, в который впадали жертвы демонов, пока над ними совершалось сексуальное насилие.

Еще пару месяцев назад я бы отнеслась к подобным свидетельствам скептически. С тех пор утекло много воды, а я дважды ощутила на себе этот паралич.

Если же прототипами инкубов были предки Леона, значит ли это, что его жена может быть суккубом? То есть женщиной, которую в средневековье посчитали бы демоницей. Возможно ли, что она тоже соблазняет мужчин и дарит им неземное удовольствие?

Допустим, церковные деятели слышали реальные случаи о сексуальных связях людей и предков Леона. Тогда наверняка знали и о наслаждении, испытываемом жертвами инкубов и суккубов. Думаю, церковь встала перед дилеммой. Можно объявить оргазмы дьявольскими происками, но все равно это стало бы скрытой рекламой телесных радостей и демонов заодно. Пошли по своему привычному пути – просто запугали обывателя потерей здоровья, жизни и души.

Вылезаю из воды. Изучаю баночки на полке. Беру кофейный скраб и наношу на кожу. Обещаю себе, что когда-нибудь сделаю Тае что-нибудь такое же приятное и заботливое.

После всех процедур выхожу в комнату. На телефоне несколько пропущенных от Лоренцо. Жму на дозвон.

— Алло, Джулия, привет! – экспрессивно восклицает Тонато. – Я узнал, что в списках приглашенных есть Марко и Патрисия. Я готов освободить тебя от обещания, если ты не захочешь на это мероприятие.

Задумываюсь на пару мгновений. Первый порыв залечь на дно сразу же отметаю. Если я все-таки останусь в Венеции, мне придется с ними рано или поздно пересечься. Зачем затягивать неизбежное? Я сознательно разыграла этот сценарий, теперь нужно принять последствия.

— Нет, Лоренцо, я пойду. Если ты не против, — наконец-то выдаю ответ.

— Я не против. Я за. Тогда буду где-то через час.

Сбрасываю звонок и думаю, что пригласительные на такие мероприятия отсылают заранее. Неприятно в очередной раз осознавать, что все давно были в курсе предстоящей помолвки.

***

К палаццо на гранд-канале мы подплываем с небольшим запасом по времени.

Завтра официальное открытие карнавала в Венеции. На закрытых приемах он начинается раньше.

Предъявляем пустой пригласительный. Маски имеют право на анонимность.

В зале сразу сканирую гостей. Не думаю, что многих узнаю, но хочу хотя бы понять, приехал ли Марко.

После предупреждения Лоренцо у меня уже не осталось времени на смену костюма. Тратиться на другой образ я вряд ли бы стала, но могла бы одолжить какой-нибудь у Таи. К карнавалу в Венеции готовятся заранее, поэтому Марко в курсе, как я должна одеться. Сам он вполне мог раздобыть другую маску.

Сколько не рассматриваю гостей, Холодини не обнаруживаю.

— Тебе надо расслабиться, Джулия! – Тонато вручает мне бокал.

Лоренцо сегодня в маске Ньяга. Это вариация кошачьей маски, которую предпочитают представители нетрадиционной ориентации.

Я в этом году выбрала скромный образ Коломбины. Первые годы в Венеции выбирала красивые маски Вольто, скрывающие все лицо полностью. Потом разочаровалась в их непрактичности, теперь предпочитаю полумаски.

Убедившись, что Марко пока не видно, подхожу к столу с закусками.

Большой зал, где пройдут основные мероприятия приема, задрапирован яркими тканями, украшен цветами и свечами. Музыканты уже заняли свои места. Звучит классическая музыка, гармонично сочетающаяся с атмосферой карнавала.

— Кажется я знаю того кота, — Лоренцо порочно ухмыляется. – Пойду быстро поздороваюсь. Не скучай!

Рассматривая закуски понимаю, что морепродукты мне совершенно не хочется. Немного поколебавшись, выбираю чикетти с маслинами.

— Хотела же поесть заранее, — раздается рядом женский голос со славянским акцентом, — не успела, теперь мучайся.