Предатель. Голубая кровь

Глава 54. Услуга

Юля

Встречу Балиер назначает на острове Лидо. Я солидарна с его выбором. В дни карнавала Венеция становится похожей на бочку с сельдями. Везде люди: на улицах, в вапаретто, в ресторанах.

Остров, где живет Тая, находится немного в стороне. Здесь слегка посвободнее, когда не проходят какие-то карнавальные мероприятия.

— Вы как-то изменились, Джулия! – Никколо задумчиво меня рассматривает, пока я изучаю меню. – Резко повзрослели как будто бы.

Мысленно закатываю глаза. Кажется, Балиер уже изучил мои полуэротические снимки. Теперь в его глазах я совсем большая девочка.

Не комментирую его риторическое замечание. Самой на ум почему-то приходит русская грубая сентенция гласящая, что жить захочешь, не так раскорячишься.

— Вы можете меня чем-то порадовать, профессор? – сразу беру быка за рога.

Никколо глубоко вздыхает.

— Теоретически да, договоренность о трудоустройстве моей студентки на время биеналле получена…

— Только на время биеналле? – несколько разочарованно уточняю я. Совершенно сейчас не вспоминаю, что потом сама вряд ли смогу работать.

— В оргкомитете штат укомплектован, — охотно поясняет Балиер, — во время проведения мероприятия всегда набирают дополнительный персонал. Теоретически, можно себя показать за время работы и рассчитывать на постоянную позицию, но…

— Но? – моментально выхватываю тревожащую интонацию.

— Но я пока никому не говорил, что вы можете быть замешаны в крупном скандале, потому что на момент договоренностей его еще не было, — подтверждает Никколо опасения, которые раньше родились у меня самой.

Я ничего бы не изменила в своих действиях, даже если бы знала о последствиях, но слышать об этом все равно неприятно.

— То есть на работу мне можно не рассчитывать? – прямо спрашиваю у мужчины.

— Ну почему? – Балиер рассеянно проводит пальцем под своими губами, невольно привлекая мое внимание к ним. Красивый контур, впрочем, не находящий у меня чувственного отклика. – Просто думаю, сейчас не время вас с кем-то знакомить. Начало биеналле только в апреле, пока можно залечь на дно. Все успеют позабыть, о чем писали таблоиды пару месяцев назад.

— Вы меня прикроете? – удивленно уточняю у Никколо. – Готовы поручиться за скандальную особу?

— Я сам не безупречен, — усмехается Балиер.

— И что я буду вам должна? – сразу желаю расставить все точки.

— Хочу попросить об одной услуге. Расскажу попозже.

Подходит официантка, и мы прерываемся на заказ. После ухода девушки воцаряется неловкая пауза. Вроде бы почти все значимое для себя я выяснила, а обед-то даже еще не начинался.

— Что показал углеводородный анализ? – наконец-то вспоминаю интересующую меня тему.

— Углеводородный анализ? – удивленно переспрашивает Никколо.

— Статуэтки амазонки, — напоминаю я.

— А, вы об этом, — вспоминает нашу прошлую встречу Балиер. – Нет, пока руки не дошли.

Смотрю на него прищуренными глазами. Профессор явно темнит. Никколо только усмехается, совершенно не смущаясь от моих подозрений.

— Знаете, Джулия, в своей прекрасной мести вы показали себя истинной дочерью амазонок, — непринужденно переводит тему Никколо. – Кинуть такой вызов священному для мужчин институту брака. Я гордился вами, когда читал те скандальные репортажи.

Знал бы Балиер, что его завет я тоже выполнила, бесстыдно переспав с малознакомым мужчиной. Просто лопнул бы от гордости. Иронично хмыкаю про себя.

— Для мужчин? Я думала, брак священен для женщин, — легко ведусь я на отвлекающую манипуляцию Балиера.

— Определенно нет. Это в вас говорят голоса, вбитые с детства патриархальной моралью. Вы искренне верите, что ваши желания истинно ваши. Но когда в мире правили женщины, брак им был совершенно не нужен. Зачем? Если можно следовать за своей страстью и пользоваться любым мужчиной племени.

— Женщине нужен свой мужчина, а не все подряд, — назидательно парирую я.

— Это мужчине нужна своя женщина, чтобы быть уверенным в собственном отцовстве. Пока род передавался по материнской линии, ни в каком своем мужчине женщина не нуждалась. Она и так знала, кто ее дети. Вам просто трудно сейчас представить мысли свободной женщины, потому что сознание формируется с помощью воспитания.

— Хотите сказать, что я рабыня своей морали? – скептически хмыкаю, отпивая полезного сока. Балиер уже что-то такое говорил мне ранее. Про себя думаю, что до морали мне как до луны, иначе я не залетела бы от почти женатого мужчины.

— Вы на пути исправления, судя по последним новостям, — порочно улыбается Никколо, с удовольствием меня разглядывая. – Что касается наших амазонок. Это явление могло возникнуть только в переходный период от матриархата к патриархату. Амазонки – активный протест еще свободных женщин против мужской попытки их закабалить.

— То есть загнать в священный брак? – смеюсь от такого нелепого выверта общеизвестных ценностей.

— Именно! – кивает Балиер. – К сожалению, амазонки проиграли. А победитель диктует свои правила. Я знаю только один пример, когда амазонки одержали частичную победу. Об этом упоминается у Дионисия Сицилийского. Воительницы смогли одолеть Атлантиду и навязали правящей касте свой компромисс. Об этом у Дионисия ничего нет. Как-нибудь в следующий раз я расскажу вам эту историю.

— В следующий раз? – вздергиваю бровь.

— Да, я имею намерение наслаждаться вашим обществом и впредь, — флегматично объявляет Никколо.

Мне приносят мой полезный салат, и я отвлекаюсь от сделанного заявления. Утоляю первый голод и размышляю вслух:

— Не верю я в какие-то активные гендерные войны. В Библии брак был изначально. Двое были в раю, двое выгнаны из рая.

– Библия такая же патриархальная версия мира, как и большинство дошедших до современности культов. Может вам вина? – Балиер поднимает бутылку и смотрит на меня вопросительно.

— Нет, нет, спасибо! – поспешно отказываюсь я.