Предатель. Голубая кровь

Глава 60. Отцовство

Марко

Выхожу за дверь номера и некоторое время размышляю над словами Гретты.

Если подумать, то знание всегда было привилегией высших слоев. В Средневековье богатых венецианок вообще не выпускали из дома. Бедные не могли также пристально следить за нравственностью своих жен. Их женщины часто работали наравне с мужчинами. А даже по современной статистике основное место для совершения адюльтеров – это офис. Думаю, за века мало что изменилось.

Сегодня тесты на отцовство недешевы. Мало кто из среднего класса их делает без особой надобности. Получается, что во все времена уверенность в своем отцовстве стоила дорого. Брачные клятвы совершенно не являются гарантией.

Думаю, настоящий мотив для брака – это жажда власти. Особенно у тех, кто эту власть в других сферах реализовать не может. На совершенно законных основаниях получаешь грушу для морального битья. Хорошо, если только для морального.

А для верхних страт брак — это отличный способ безопасного слияния капиталов. Поэтому Шварц вообще не права. Браки до сих пор нужны мужчинам и изживут себя не скоро.

Когда выхожу из катера на пристани возле клиники, окончательно забываю о немке. В руках пакет из фирменного магазина американских смартфонов. Сорвался за ним вчера сразу после разговора с Джулией. Будем считать моральной компенсацией за прокол с Греттой.

Все-таки во множестве женщин много печалей. Кто умножает женщин, умножает скорбь. Радость возможна, только если они не знают друг о друге. Вот какую истину я вывел за последний месяц.

Естественно, я не стал выяснять отношения с Патрисией по поводу инцидента с Джулией. После помолвки и так все плохо. Боюсь, все мои угрозы вызовут обратный эффект. Не знаю, что скажу Пыховцевой, если она поднимет вопрос о покушении. А если Сукото узнает о беременности, это обернется катастрофой. Еще даже свадьбы не было, а я безумно устал от этих дрязг. Не понимаю, как отец живет всю жизнь на два дома, не сойдя от этого с ума.

В коридоре перед палатой замечаю человека из своей службы охраны.

— Все в порядке, Уберто? – интересуюсь у мужчины.

— Да, синьор Холодини, ничего подозрительного не замечено.

— Хорошо, — киваю охраннику и захожу в палату.

Джулия стоит у окна, залитая солнечным светом. Вся такая мягкая, уютная. Как видение из той, прошлой жизни. На шум разворачивается и смотрит на меня недовольно. Иллюзия не продлилась долго.

— Марко, зачем ты здесь? – сводит брови к переносице.

— Я тоже рад тебя видеть, любимая! – иронично комментирую холодный прием, пытаясь разрядить обстановку.

— Да уж, любимая, — раздраженно шипит змеей, — после той маски звучит совсем цинично.

— Я принес тебе телефон, — игнорирую замечание про Гретту. Прохожу к кровати и кладу пакет на тумбочку. Хочу подойти к Джулии, но она предугадывает мое намерение и возвращается на кровать.

— Не стоило, — произносит ледяным тоном. – Меня сегодня выписывают. Дома у меня есть старый аппарат.

— Кстати, про дом, — сразу чувствую себя увереннее после перехода на эту тему, — Пора уже определиться с вариантами, Джулия. Мария отправляла тебе на почту. Ты их просматривала?

— Неужели ты еще не понял, что я не собираюсь к тебе возвращаться? – смотрит мне прямо в глаза совершенно уверенная в своих словах. Эта решимость неприятно карябает.

— Не дури, Джул, — тихо говорю, не осмеливаясь взять ее за руку, хотя жутко хочется это сделать. – У нас будет ребенок. Он должен расти в нормальной обстановке. Я отложу свадьбу до его рождения. Смогу это время быть рядом и заботиться о тебе.

— Серьезно, Марко? А как же та маска? Не лучше ли ее поселить в том доме?

— Она ничего не значит. Просто деловой партнер, — сейчас даже не вру. Мы договорились с Греттой подписать контракт в сфере туристических услуг.

— Допустим, я поверила, — сарказмирует девушка, — все уже не важно. Это не твой ребенок, Марко. Где он будет расти, не твоя забота.

Рука непроизвольно тянется к галстуку, который внезапно начинает душить. Варварски сминаю узел, заботливо исправленный Греттой.

Душно. Почему тут так душно?

— Я тебе не верю, — с трудом проталкиваю слова сквозь спазмированное горло.

— Это правда, Марко. И мне плевать, веришь ты или не веришь.

Раз, два, три… Дышу глубоко. Она все это говорит, чтобы сделать мне больно. Просто мстит за Гретту. Джулия уже доказала, что мстить умеет мастерски.

Вскакиваю с кресла и несусь на выход.

Врываюсь в кабинет доктора Ландини.

— Синьор Холодини, вы что-то хотели? – отрывается от бумаг на столе мужчина.

— Какой срок у Джулии? – лаконично интересуюсь, потому что на расшаркивание нет внутренних ресурсов.

Доктор начинает заметно волноваться, нервно перебирает листочки в руках.

— Около месяца, — бросает так же отрывисто, как и я задавал свой вопрос.

— Точнее нельзя? – получается грубо, но мне сейчас все равно.

— Точнее нельзя, — в тон мне отвечает доктор, сгребая бумаги в пачку и лихорадочно выравнивая ее.

Запускаю руку в волосы и смотрю на его суетливые движения. Тут явно что-то не так. Может Джулия попросила его соврать?

— Когда можно будет сделать тест на отцовство? – сухо интересуюсь, беря себя в руки.

— Никогда, — немного зловеще провозглашает доктор, — синьорина Джулия отказывается сдавать кровь. – Если сможете на нее повлиять, буду благодарен.

Несколько секунд осмысливаю информацию и резко разворачиваюсь на пятках. Пока возвращаюсь в палату, думаю над озвученным сроком. Около месяца — это же почти совпадает. Не могла же она уехать в Москву и сразу же с кем-то трахнуться? Это из области фантастики. Что бы ни говорила Шварц про женщин, Джулии не нужно никакого разнообразия.

И почему она не хочет сдавать кровь? Чтобы я не выяснил, что это мой ребенок! Все предельно ясно.

Последняя наша ночь была очень трепетная. Именно в такие и должны зачинаться дети.