Предатель. Голубая кровь

Глава 68. Ланч

Марко

Обедаем с Греттой рядом с моим офисом. Ресторан забит толпами туристов, как это обычно бывает в дни карнавала.

Мне понравилась идея Джулии выйти за Тонато. Все-таки женщинам важен статус замужней дамы. Не хочу, чтобы моя девочка чувствовала себя ущемленной в этом смысле.

Главное, что она беременна от меня. Это связь на всю жизнь. Нормализация наших отношений является всего лишь делом времени. Если сейчас Джулия выйдет за представителя сексуальных меньшинств, она точно сгоряча не выйдет за кого-то другого.

Для меня это решение просто идеально. Конечно, Патрисия вряд ли легко поверит в этот брак и наш разрыв с Джулией. Именно поэтому я сегодня совершенно открыто появился в публичном месте с Греттой.

Пусть уже по городу пойдут слухи о моем романе с другой женщиной. Патрисия узнает об этом и отстанет от моей беременной девочки. Ей сейчас волноваться нельзя.

На экране высвечивается имя Бепи. Поспешно принимаю звонок.

— Синьор, мы с синьориной Джулией едем в отель, где остановились Шварцы. Я не знаю причину визита, но решил, что вы должны об этом знать.

— Спасибо за предупреждение, Уберто! Ты прав, это интересная информация. Проследи за тем, с кем она будет там встречаться.

— Хорошо, синьор! До связи!

Кладу телефон на стол и задумчиво смотрю на Гретту.

— Что-то случилось, милый? – девушка игриво заправляет локон за ухо.

— Джулия хочет посетить ваш отель. Мне кажется, она в курсе нашей связи. Возможно, желает встретиться с твоим мужем и открыть ему глаза. Она меня сильно ревнует и настроена на месть.

Рука сама тянется к бокалу с аперитивом. Почему-то неприятно осознавать, что Джулия может встретиться с мужем Гретты.

Кошусь на любовницу, которая совершенно спокойна. Если моментами я сомневался, что муж дал ей право на измены, сейчас окончательно убеждаюсь в этом.

— Мужчины сами виноваты в женской ревности, — с милой улыбкой комментирует Гретта. – Если бы не держались за свое право собственности и предоставили супругам разрешение на свободный секс, к вашим левакам тоже было бы меньше претензий.

— Дурацкая идея, — отрывисто бросаю я. – Все женщины разные. Одни холодные. Они идеально подходят для брака. Секс им вообще не нужен. С ними можно быть уверенными, что дети точно будут от супруга. Они становятся отличными женами и хозяйками дома. Другие горячие. Они созданы для любви. Не стоит их смешивать в одно и навязывать первым то, что нужно только вторым.

— И к какой категории относится твоя Джулия? – Гретта по-птичьи наклоняет голову и с любопытством за мной наблюдает.

Почему мне слышится намек в этом вопросе? Будто, если я не беру в жены Пыховцеву, то она имеет право на сторонний секс.

— У меня другая ситуация, — ухожу от прямого ответа, сосредоточенно разделывая стейк. – Я не могу жениться в соответствии со своими склонностями. В договорном браке вообще не имеют значения характеристики женщины. К Джулии мой выбор тоже не относится. Он ничего не говорит о моих чувствах.

— Тем не менее, ты поступаешь очень жестоко по отношению к женщине, которую любишь. Патриархальный христианский мир очень категоричен. Только что ты провел шаблонное разделение женщин на мадонн и шлюх. Вы, пытаясь загнать слабый пол в рамки патриархальной морали, сами уложили себя в свое же прокрустово ложе. Мужчины уважают асексуальных женщин, готовы давать им свое имя, но редко их любят. Они сходят с ума от сексуальных женщин, но не уважают их. Вы просто обречены на то, чтобы делить свое существование между двумя ипостасями. В одной вы — примерные семьянины, в другой, тайной жизни — обуреваемы страстями.

— Никто пока не придумал ничего лучше, — отмахиваюсь я от претензий Гретты. Не понимаю, как Шварц с ней живет и постоянно все это слушает. Не спорю, что любовница она фантастическая, но мозги забиты всяким феминистическим бредом. Одно дело прослушать его за обедом, совсем другое – терпеть всю жизнь. Наверное, поэтому он разрешил ей свободные отношения. Она просто вынесла ему мозг.

— Не спорю, мужчины придумали удобную для себя схему. Самое неприятное, что придумал ее сильный пол, а охранителями выступают ваши женщины. Именно они главные поборники патриархальной морали, именно они вбивают асексуальность в своих дочерей.

— Что значит «ваши женщины»? – с подозрением смотрю на Гретту. Она тушуется только на мгновение, но быстро берет себя в руки.

— Я имею в виду тех, кто смирился с системой, — поспешно поясняет Шварц и переводит тему. — Кстати, почему ты решил, что она хочет встретиться с Леоном? Мало ли кто еще живет в нашем отеле?

Сейчас Гретта выглядит совершенно спокойной, будто минуту назад не обличала весь род мужской.

— Она хотела меня позлить и заявила, что беременна от твоего мужа. Естественно, я не поверил, но понял, что она знает о нашей связи. С учетом того, что Джулия устроила на моей помолвке, она одержима мыслями о мести. Думаю, поэтому захочет рассказать твоему мужу о нашей связи, — логично расписываю весь сценарий.

— Как интересно, — Гретта чему-то загадочно улыбается. – Можешь быть спокоен, прекрасный Марко, Джулия не может быть беременна от Леона. Даже если переспала с ним.

Медленно закипаю от возмущения. Я же ясно сказал, что не допускаю такой мысли. Вот зачем нужно было добавлять последнее предложение?

— Джулия не спала с твоим мужем, — сквозь зубы цежу я.

— Почему нет? – посмеивается Гретта. – Она свободная женщина, а Леон очень горяч. К тому же ты сам перевел ее в сообщество шлюх, отказавшись взять в жены. Именно так работает ваша прекрасная патриархальная система, щедро развешивая ярлыки.

Хочу уже возразить, что Джулия выйдет замуж за Тонато и не будет никакой шлюхой. Слова застревают в горле, потому что она сама решила свои проблемы. Этот брак не является моей заслугой, чтобы делать его аргументом.

От этого злюсь еще больше. Хочу закончить этот разговор.