Предатель. Голубая кровь

Глава 69. Хорват

Юля

Гнев медленно отступает. На его место приходят смятение и недоумение.

Этот мужчина совершенно не похож на сына Леона. Они выглядят примерно на один возраст.

И что все это значит?

Нет, теоретически я понимаю, что другой вид может значительно отличаться от людей. Возраст у них может проявляться как-то иначе. Но это только теоретическое понимание, в голове подобная картина мира не укладывается.

Следующая мысль совершенно сбивает с ног. Я даже пошатываюсь.

Леон солгал мне, что он стерилен. Доказательство о его лжи сейчас стоит передо мной.

Дальнейшие выводы выбивают из легких весь воздух. Если Шварц способен на производство потомства, то мой ребенок вполне может быть и от него.

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и следую на выход. Движусь так стремительно, что почти врезаюсь в Бепи.

— Мы уходим, — бормочу я телохранителю и обхожу его по дуге.

Меня захлестывает волной паники. Я так не беспокоилась, когда думала, что отцом является Марко. Все-таки мы были вместе пять лет. Как бы он не вел себя мерзко в последнее время, Холодини я не воспринимаю чужим. Ребенок от него почти естественное явление. В конце концов, он человек, а не пойми что!

Правда, я сама неведома зверюшка. Точно не имею права на межвидовой шовинизм. Но двадцать три года я считала себя обычной девушкой, не могу же я перестроиться за пару недель.

Как ни старайся быть толерантной и политкорректной, но осознание, что ты можешь носить ребенка от инкуба, внушает суеверный страх. Вряд ли бы я испугалась больше, если бы мне сказали, что я беременна от дьявола. В моем сознании это явления одного порядка.

Возвращаюсь к катеру. Оборачиваюсь на отель.

Что же теперь делать?

Леон – это мой шанс. Если у них своя медицина, я могла бы ей довериться. Но в ситуации, когда Шварц реально может быть отцом, я вряд ли к нему обращусь. Спроси меня кто-нибудь сейчас, откуда такая категоричность, и я вряд ли смогу сразу ответить на вопрос.

Наверное, потому что женатому мужчине вряд ли нужен внебрачный ребенок.

— Едем назад? – слышу за спиной голос шкипера. Поворачиваюсь, но смотрю сквозь мужчину.

Может, теперь посвящать Леона в свои проблемы не очень уместно, но стоит решить другой вопрос. Его сын ограбил меня в Будве.

Я даже могу понять мотивацию Шварца-младшего. Его отец подарил ценный кулон своей любовнице. Вряд ли это может кому-то понравиться. Вот только я хочу получить назад свой подарок. Он мне очень пригодится, если придется самой растить ребенка.

Работа на биеннале под большим вопросом. Теперь, когда я беременна, в шахматы играть будет труднее. Гормональные бури плохо способствуют ясности мысли. Нужно хотя бы попытаться получить амулет назад.

Ничего не отвечая шкиперу, разворачиваюсь назад к отелю. Налетаю на Бепи, извиняюсь, следую дальше.

Забегаю в лобби в тот момент, когда Леон спускается по лестнице. Я подхожу к нему одновременно с его сыном.

— Юля? – удивленно обращается ко мне Шварц. Это выбивает из равновесия, потому что я до сих пор в маске. Как он смог так легко меня узнать?

Сын Леона тоже сосредотачивает на мне внимание. Выглядит очень напряженным и недовольным.

— Вы нас не представите, Леон? – дерзко прошу я.

— Познакомься, Юля, это Тео Драган. Он прибыл из Хорватии. Тео, это Юля, шахматистка из России.

На мгновение тушуюсь. Может, я что-то не так поняла? У отца и сына должна же быть общая фамилия?

Впрочем, к делу совершенно не относится, есть ли у этих двоих родственные связи или нет.

— Этот человек ограбил меня в Будве. Он забрал тот амулет, который вы мне подарили! – выпаливаю я, искоса наблюдая, как стремительно мрачнеет хорват. Сейчас я очень рада, что рядом находится Леон, который сможет защитить меня от своего соплеменника.

— Это правда, Тео? – стальным голосом интересуется Леон у мужчины, и они какое-то время сверлят друг друга взглядами.

— Ты не имел права дарить его человечке, — наконец-то выплевывает Драган. – Это фамильная вещь, она должна перейти по наследству.

— Я в ближайшие двести лет не собираюсь никому отдавать наследство. К тому же почему ты решил, что он достанется именно тебе? – Леон вопросительно вскидывает бровь, а я замираю с открытым ртом.

Такую продолжительность жизни я даже помыслить не могла. Сразу вспоминаю бедного Майкла, который пострадал за стремление к правде. Неужели он был прав? Его поиски были обоснованы — он напал на след одного из соплеменников Леона.

Мужчины вспоминают о моем присутствии и резко замолкают. На мне скрещиваются два взгляда. От выражения их лиц у меня по спине бегут мурашки. По идее меня после такого должны ликвидировать. И похоронить под каменным надгробием с надписью; «Она узнала слишком многое».

— В переносном смысле двести лет. То есть очень долго, — глядя мне в глаза поясняет Шварц.

Я быстро послушно киваю:

— Я так и поняла, — издаю нервный смешок для большей убедительности.

— Верни девушке амулет! – отрывисто кидает Леон Драгану. Кажется, это все-таки сын Шварца несмотря на то, что фамилии у них разные.

— У меня с собой его нет. Он остался в Дубровнике, — отвечает сквозь зубы хорват, играя желваками.

— Значит сейчас летишь в Дубровник. До завтра успеешь вернуться обратно, — холодно объявляет отец сыну. – Юля, оставь мне свой телефон. Я свяжусь с тобой, когда Тео вернет амулет.

Адреналин в крови медленно спадает. Приходит мысль, что я действую, не думая о последствиях. Этот эпизод ставит меня в уязвимое положение перед Леоном. Он оказал мне услугу, разобравшись со своим сыном. А что, если за нее придется расплачиваться?