Предатель и его новая жена

Глава 5

– Мила молода, она совершает ошибки, – вот такое циничное и спокойное умозаключение выносит мой муж. И хотя я слышу скрытые намеки . – К тому же она беременна, гормоны...

– Гормоны не оправдывают хамство, – отрезаю я. – И не объясняют, почему она считает себя вправе распоряжаться в чужом доме. Похоже, ты ей много чего наобещал.

– Я ничего ей не обещал! – вспыхивает Костя. – Она сама себе придумала всякого. Я пытался объяснить ей, что всё не так просто, что у меня семья...

– Семья? – перебиваю я. – Только что ты сказал, что у нас нет ничего общего, кроме привычки. А теперь вспомнил о семье?

Он замолкает, понимая, что попался в собственных противоречиях. Вижу, как он пытается сформулировать ответ, найти слова, которые оправдают его поступки.

– Значит, так, – говорю я, неожиданно для себя обретя уверенность. – Ты сейчас идёшь к своей Миле, решаешь с ней ваши проблемы. А я подумаю о нашем будущем. О том, есть ли у этого брака хоть какие-то шансы на спасение.

– Настя, не принимай поспешных решений, – в его голосе появляются предупреждающие нотки. – Мы можем все обсудить. Найти выход.

– Выход? – смеюсь я, но смех получается горьким. – Какой выход ты видишь, Костя? Чтобы я тихо согласилась на то, что у тебя есть вторая семья? Чтобы делила тебя с другой женщиной? Или ты хочешь, чтобы я просто закрыла глаза и притворилась, что ничего не произошло?

– Я... мне нужно время подумать, – признаётся он наконец. – Всё слишком запутано.

– Время? – переспрашиваю я. – У тебя было полгода, чтобы подумать. Полгода, пока ты встречался с ней. А теперь, когда всё вскрылось, тебе нужно ещё время?

В его глазах мелькает что-то похожее на стыд, но быстро исчезает.

– Хорошо, – говорю я, удивляясь собственному спокойствию. Голос звучит ровно, хотя внутри бушует ураган эмоций. – Можешь не торопиться с решением. А я тем временем подумаю о своём будущем. О том, нужен ли мне муж, который считает измену решением семейных проблем.

Костя открывает рот, готовый возразить, но тут же сжимает губы в тонкую линию. Я вижу, как напрягаются мышцы его шеи, как сжимаются кулаки. Он не привык, чтобы ему возражали. Особенно я. За двадцать лет брака я научилась не перечить, соглашаться, идти на компромиссы. Сейчас что-то во мне изменилось.

Повисает тяжелая пауза. Воздух в комнате кажется густым, наэлектризованным. Костя смотрит на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела – смесь удивления, раздражения и... уважения? Или это мне только кажется?

– Настя, – начинает он медленно, подбирая слова, – я понимаю, что ты сейчас злишься. Но давай не будем принимать решений в состоянии аффекта. Мы взрослые люди, можем...

Резкий, продолжительный гудок автомобиля разрывает воздух.

Один.

Второй.

Третий.

Нетерпеливый, требовательный.

Костя непроизвольно поворачивает голову к окну, и я вижу, как его лицо темнеет от раздражения.

– Костя, – говорю я тихо, но отчётливо. Каждое слово взвешено, как камешки на весах. – Если ты сейчас уйдешь к ней, то между нами больше не будет никаких разговоров. Это будет твой выбор. Окончательный.

Он резко поворачивается ко мне, и в его взгляде вспыхивает знакомый огонек, который появляется, когда кто-то осмеливается поставить ему условия. Плечи расправляются, подбородок слегка приподнимается. Передо мной снова тот Костя, которого знают его деловые партнёры: жёсткий, непреклонный, не терпящий возражений.

– Не в твоих силах сейчас мне угрожать, – произносит он холодно, каждое слово как льдинка. – Не забывайся, Настя. Ты не в том положении, чтобы выставлять условия.

Эти слова ударяют больнее любой пощёчины. В них слышится презрение, снисходительность к глупой женщине, которая не понимает своего места в этом мире. К жене, которая посмела возражать мужу.

Гудки снаружи становятся еще настойчивее.

Короткие, злые, как крики разъяренной птицы.

Костя бросает взгляд на окно, и я вижу, как его лицо искажается от раздражения. Он собирается уйти. Сейчас развернется и уйдет, оставив меня наедине с обломками нашей жизни.

И в этот момент входная дверь с грохотом распахивается.

– Костенька! – раздается пронзительный крик Милы. – Костенька, помоги мне!

Она влетает в гостиную, одной рукой держась за стену, другой обхватив живот. Лицо искажено от боли или того, что она выдаёт за боль. Глаза широко раскрыты, на щеках размазана тушь.

– У меня болит! – всхлипывает она, делая несколько неуверенных шагов в нашу сторону. – Костик, мне больно! Что-то не так с малышом!

Костя мгновенно забывает о нашем разговоре. Его лицо меняется. Исчезает холодность, появляется обеспокоенность. Он делает шаг к Миле, протягивает руки, готовый её поддержать.

– Что случилось? Где болит? – голос его звучит встревоженно.

– Здесь, – Мила прижимает руки к нижней части живота, сгибается пополам. – Схватки какие-то. Я так испугалась! Сидела в машине, и вдруг...