Предатель и его новая жена

Глава 6

Смотрю на мужа и вижу момент, когда он принимает решение. Его плечи слегка опускаются, челюсть сжимается до побелевших костяшек, взгляд становится холодно-решительным. Он делает свой выбор.

И я знаю, какой это будет выбор.

Сердце сжимается в предвкушении очередного удара, готовлюсь услышать, что он уезжает с ней.

– Хорошо, – произносит Костя медленно, растянуто, словно взвешивая каждое слово. – Мила, сейчас я вызову врача сюда. Ты останешься в доме, пока он тебя не осмотрит.

Я моргаю, не веря услышанному. Мила тоже застывает с приоткрытым ртом, ее театральные стоны на мгновение прекращаются.

– Что? – выдыхает она. – Но я же говорила, мне нужен мой врач...

– Врач приедет сюда, – Костя уже набирает номер на телефоне, его голос не терпит возражений. – Любой квалифицированный специалист сможет определить, есть ли угроза. А если что-то серьёзное, сразу в больницу.

В его тоне звучит та самая сталь, которой он ведет переговоры с деловыми партнерами. Абсолютная власть, не оставляющая места для споров. Мила открывает рот, готовая возразить, но быстро его закрывает, поняв, что дальнейшие протесты только выдадут её игру.

– Но Костенька, – пробует она другую тактику, голос становится слабым, жалобным, – мне нужно прилечь. Может, проводишь меня в спальню?

Костя поднимает на неё взгляд, и в этом взгляде столько холода, что я невольно вздрагиваю.

Он не верит ей.

Совсем не верит.

Но играет по правилам, которые она сама навязала.

– Спальня на втором этаже, – отвечает он ровно. – Лестница. Беременным в твоём состоянии не рекомендуется подниматься по ступенькам. Можешь использовать диван в гостиной.

Лицо Милы на секунду искажается от злости, но она быстро натягивает маску страдальческого смирения.

– Конечно, ты прав, – девушка соглашается сквозь зубы. – Главное, чтобы с малышом всё было хорошо.

Костя уже говорит с по телефону, вызывая врача на дом. Его голос звучит четко, профессионально. Он называет адрес, описывает ситуацию. Беременная женщина, двадцать две недели, жалобы на боли внизу живота. Никаких эмоций, только факты.

А я стою и пытаюсь осмыслить происходящее.

Мой муж, который только что признался в измене, оставляет свою любовницу ночевать в нашем доме.

В доме, где мы прожили двадцать лет. Где спят наши дочери, когда приезжают на каникулы. Где каждая вещь пропитана нашими воспоминаниями.

Внутри поднимается волна возмущения, такая сильная, что перехватывает дыхание. Руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони до боли.

– Нет, – говорю я тихо, но отчётливо. – Нет, Костя. Она не останется в этом доме.

Он заканчивает разговор с врачом и поворачивается ко мне. В его глазах мелькает удивление, он не ожидал, что я буду возражать.

– Настя, будь разумной, – начинает тоном, которым обычно объясняют очевидные вещи маленьким детям. – Врач будет через полчаса. Потом мы решим, что делать дальше.

– Я сказала нет! – голос срывается на крик, и я сама пугаюсь его звучания. За двадцать лет брака я никогда не кричала на Костю. Никогда не позволяла себе терять контроль. – Эта... особа не проведет ни минуты больше в моём доме!

– В нашем доме, – поправляет Костя холодно. – И решаю это я.

Эти слова обжигают сильнее кипятка. Он решает… Как будто мнение жены не имеет никакого значения. Как будто двадцать лет совместной жизни не дают мне права голоса в том, кто может находиться в нашем доме.

– Да ты… ты… Да пошёл ты! – вырывается у меня, и я сама не узнаю свой голос. Он звучит чуждо, дико. – Пошёл ты со своими решениями!

Я разворачиваюсь, намереваясь выйти из комнаты, уйти куда угодно, лишь бы не находиться рядом с ними. Но Костя хватает меня за руку, его пальцы сжимаются на запястье как стальные тиски.

– Куда ты собралась? – в его голосе звучит раздражение пополам с удивлением.

– Отпусти! – пытаюсь вырваться, но его хватка слишком крепкая. – Отпусти меня немедленно!

– Не устраивай сцен, – шипит он, пытаясь удержать меня одной рукой. – Ведёшь себя как истеричка.

Что-то во мне окончательно ломается.

Истеричка?

Я?

После того, что он со мной сделал?

Вся боль, вся злость, накопившаяся за этот кошмарный день, выплескивается наружу.

Свободной рукой начинаю колотить его по груди. Удары слабые, больше символические, чем способные причинить реальный вред. Мои маленькие кулачки не могут навредить такому крупному мужчине, как Костя, но мне нужно хоть как-то выплеснуть ярость.

– Ты... ты... – задыхаюсь от собственной злости, слова путаются, превращаются в нечленораздельные крики. – Как ты смеешь! Как ты смеешь приводить её в наш дом!

Костя легко перехватывает мою свободную руку, теперь удерживая обе. Его лицо искажается от раздражения.

– Прекрати немедленно! – рычит он. – Ты себя не контролируешь!