Предатель и его новая жена

Глава 10

В этот момент в прихожую входит Костя. Его вид заставляет меня невольно вздрогнуть. Мятая рубашка висит на плечах мешком, небритое лицо покрыто щетиной, тёмные волосы взъерошены так, словно он всю ночь ворочался в постели. Глаза красные, воспаленные от недосыпа, на левой щеке отчетливо виден красный отпечаток от подушки или края дивана. Он останавливается на пороге, и я вижу, как его взгляд мечется между мной, мамой и свекровью, словно он не может поверить в происходящее.

Внутри меня всё сжимается от стыда и боли. Этот человек, которого я когда-то считала идеалом мужчины, сейчас выглядит как обычный мужичонка после запоя. Где та уверенность, та властность, которая привлекала меня в нём? В горле пересыхает, а руки начинают дрожать так сильно, что я вынуждена сцепить их за спиной.

– Мама? Валентина Степановна? – голос его хриплый, надломленный, звучит как скрип несмазанной двери. В интонации слышится растерянность, которую я никогда раньше не замечала. – Что вы здесь делаете? Как вы... почему одновременно?

– Константин! – Элеонора Васильевна мгновенно преображается при виде сына. Её холодное лицо озаряется улыбкой, глаза блестят от удовольствия. Она расправляет плечи, поправляет причёску одним быстрым движением. – Наконец-то! Я приехала поддержать тебя в этот важнейший период твоей жизни. Людмила Петровна позвонила еще на рассвете, рассказала, что наша дорогая Милочка у тебя.

Мама издаёт звук, похожий на рычание разъяренного зверя. Ее ноздри раздуваются, губы сжимаются в тонкую белую линию. Я вижу, как напрягаются мышцы её шеи, как сжимаются в кулаки маленькие, но крепкие руки.

– Поддержать? – слова мамы падают как капли кислоты. – Или окончательно добить то немногое, что ещё осталось от семьи моей дочери?

Элеонора Васильевна медленно поворачивается к маме. Движение плавное, хищное, как у кошки, готовящейся к прыжку. В её стальных глазах вспыхивает огонек торжества, губы изгибаются в холодной усмешке.

– Валентина Степановна, – каждое слово она произносит отчётливо, словно пробует на вкус, – Пора бы наконец-то смириться с неизбежной реальностью. Мой сын сделал свой выбор. Осознанный, взвешенный выбор.

Мама делает шаг вперёд, и я чувствую, как от нее исходят волны ярости. Воздух между женщинами словно искрит от напряжения. Расстояние между ними сокращается до критического, я боюсь, что сейчас начнется настоящая драка.

– Какой выбор? – голос мамы дрожит от сдерживаемого гнева. Ее лицо краснеет, на шее проступают багровые пятна. – Выбор между честью и бесчестием? Между преданностью семье и грязной похотью?

– Между прошлым и будущим! – почти выкрикивает свекровь, и ее голос становится пронзительным, режет слух. – Мила молода, красива, она способна дать ему то, чего не смогла ваша дочь! Настоящего наследника! Мальчика, который продолжит славный род Громовых!

За окном ветер завывает всё сильнее, словно сама природа откликается на бурю страстей в нашем доме. Ветки больших клёнов бьются о стекла с такой силой, что я боюсь, вот-вот разобьют окно. Первые крупные капли дождя начинают барабанить по крыше тяжёлой дробью, звук нарастает с каждой секундой.

– А мои внучки что, не его дети? – мамин голос повышается до крика, срывается от эмоций. Она выбрасывает руку вперед, указывая пальцем на свекровь. – Катя и Кристина не могут продолжить дело отца? Не способны наследовать? Мы что, до сих пор в каменном веке живём?

За окном грохочет первый раскат грома, такой мощный и близкий, что стекла звенят в рамах. Весь дом содрогается от звука. Буря разворачивается не только на улице, но и здесь, в нашей прихожей. Электрические лампы мигают, бросая пугающие тени на стены.

– Девочки есть девочки! – Элеонора Васильевна размахивает руками, её лицо искажается от ярости. – Они вырастут, выйдут замуж, уедут к мужьям, сменят фамилии! Исчезнут из нашего рода! А сын останется! Сын будет гордо носить древнее имя Громовых!

– И что с того? – мама делает еще один угрожающий шаг. Теперь между женщинами не больше полуметра. – Какая разница, какую фамилию они носят? Они умные, талантливые, любящие девочки! Чем ваш мифический будущий внук лучше моих прекрасных внучек?

– Тем, что он мужчина! – срывается на пронзительный визг свекровь, и этот звук заставляет меня зажать уши.

– А причем здесь пол ребёнка? – мама наступает, и Элеонора Васильевна вынуждена отступить к стене. – Женщины сейчас управляют огромными корпорациями, целыми странами! Мои девочки ничем, слышите, ничем не хуже любого мальчишки!

– Как вы смеете мне возражать! – Элеонора Васильевна багровеет от ярости, шея покрывается красными пятнами. – У Константина наконец-то появится настоящий, полноценный наследник!

– Настоящий!?? – мама срывается на истошный крик. – А двадцать лет совместной жизни, два прекрасных ребёнка, разделённые радости и горести, это что было? Генеральная репетиция перед настоящей жизнью?

Повисает зловещая, давящая тишина, которую нарушает только усиливающийся вой ветра за окном и всё более частые раскаты грома. Дождь превращается в ливень, вода хлещет по стеклам потоками. Все присутствующие смотрят на Костю, который стоит, едва сдерживая гнев. Каждый мускул напряжен до предела.

– Мама, прекрати, пожалуйста, – говорит он усталым, надломленным голосом. В его интонации слышится мольба. – Катя и Кристина мои любимые дочери, я их обожаю...