Предатель и его новая жена

Глава 11

Ледяные струи дождя хлещут по лицу. Одежда мгновенно становится мокрой насквозь. Ветер такой сильный, что я едва держусь на ногах. Сильные порывы толкают меня то в одну, то в другую сторону, словно невидимые руки. Больная нога подворачивается на скользкой мокрой траве, острая боль пронзает ступню, отдает в голень. Стискиваю зубы, чтобы не закричать, и, хромая, спешу за мамой к машине.

Вокруг царит хаос. Ветер срывает листья с деревьев, они кружатся в воздухе жёлто-красным вихрем, прилипают к одежде, хлещут по лицу. Где-то вдалеке слышится треск ломающихся веток, грохот падающих предметов. Воздух наполнен запахом мокрой земли, свежей зелени и близостью молний.

– Настя! Куда вы идёте? – голос Кости долетает из дома, почти заглушенный воем ветра. – Вернитесь! В такую погоду нельзя ехать!

Оборачиваюсь и вижу его силуэт в дверном проеме. Он делает несколько шагов к нам, но останавливается, понимая бессмысленность погони. Завеса дождя практически скрывает силуэт мужа. За его спиной маячат фигуры Милы и Элеоноры Васильевны.

– Не смей нас останавливать! – кричит мама, не оборачиваясь. Её голос дрожит от ярости и решимости. – Мы больше не проведём в этом доме ни секунды!

Добираемся до маминой машины, промокшие до нитки. Руки дрожат так сильно, что с трудом открываю дверцу. Плюхаюсь на пассажирское сиденье, и с меня тут же начинает стекать вода, образуя лужицы на коврике. Волосы прилипли к голове, одежда холодная и мокрая, неприятно липнет к телу.

Мама садится за руль, её руки трясутся, когда она поворачивает ключ в замке зажигания. Двигатель чихает, но заводится. Включаются дворники, начинают отчаянно бороться с потоками воды на лобовом стекле, но толку мало, видимость всё равно почти нулевая.

– Мам, может, всё-таки стоит подождать? – говорю, глядя на бушующую за окнами стихию. Деревья гнутся под напором ветра так, что их верхушки почти касаются земли. По дороге течет мутная вода, унося листья, ветки, какой-то мусор.

– Ни за что! – мама резко трогается с места, машина дергается. – Не останусь ни минуты в доме, где эта... эта змея поучает меня, как воспитывать детей!

Автомобиль медленно ползет по дороге, колёса проскальзывают на мокром асфальте. Мама наклоняется к лобовому стеклу, щурится, пытаясь разглядеть дорогу в сплошной пелене дождя. Её костяшки пальцев белеют от напряжения, с которым она сжимает руль.

– Ты видела это? – продолжает мама, не отрывая взгляда от дороги. Голос ее дрожит от возмущения. – Видела, как эта старая карга говорила о моих внучках? Словно они не люди, а так... приложение к семье!

– Видела, – тихо отвечаю я, вытирая мокрые волосы полотенцем, которое нашла на заднем сиденье. – Но, мама, может, не стоило так...

– Что не стоило? – резко поворачивается ко мне мама, и машину немного заносит. – Защищать собственную дочь? Защищать своих внучек от оскорблений?

Выруливаем на главную дорогу поселка, и картина становится ещё более ужасающей. Асфальт покрыт толстым слоем воды, которая течет потоками. По обочинам валяются сломанные ветки, какие-то доски, кусок жести от чьей-то крыши. Линии электропередач опасно раскачиваются на ветру.

– Она назвала Катю и Кристину бесполезными! – продолжает мама, повышая голос. Лицо её краснеет от гнева, на шее проступают багровые пятна. – Сказала, что только мальчик может быть наследником! В двадцать первом веке!

Машина подпрыгивает на выбоине, меня подбрасывает на сиденье. Больная нога ударяется, и я морщусь от боли. За окнами мелькают дома соседей, все окна темные, электричество отключено везде.

– Мама, осторожнее! – прошу я, хватаясь за ручку двери. – Дорога скользкая!

– А как ещё реагировать на такие оскорбления? – мама не снижает скорости, её голос становится всё более истерическим. – Двадцать лет я молчала! Двадцать лет терпела её холодность, её снисходительные замечания! А теперь она ещё и любовницу сына защищает!

Впереди показывается единственный выезд из нашего элитного поселка, узкий мостик через речку, которая обычно представляет собой тихий ручеёк. Но сейчас...

– Мама! – кричу, увидев бурлящий поток тёмной воды под мостом. – Река вышла из берегов!

Но мама не слышит меня, продолжает свою яростную тираду:

– И этот твой Костя! Стоял как истукан, пока его мать оскорбляла нас! Не сказал ни слова в защиту жены и детей! Трус и предатель!

Мы подъезжаем к мосту, и я вижу ужасающую картину. Обычно спокойная речушка превратилась в бурлящий грязный поток, который несет бревна, мусор, обломки чего-то. Вода поднялась почти до уровня мостика, который опасно покачивается под напором течения.

– Смотри, – показываю маме. – И провода оборваны.

Мама следует моему взгляду и охает:

– Вот почему в посёлке погас свет. Мы отрезаны от мира.

Действительно, теперь понятно, почему в домах соседей не горят окна. Электроснабжение полностью нарушено, связь с внешним миром отсутствует.

Но не доезжая до моста, я вижу ещё более страшную картину.

– Мама, стой! – прошу я изо всех сил, указывая вперёд.

Прямо на дороге за мостом лежит огромное дерево, старый тополь, который рухнул, по всей видимости, подмытый разлившейся рекой. Его толстый ствол перегородил дорогу, а массивная крона раскинулась по всей ширине проезжей части.