Предатель и его новая жена

Глава 13

Сидим в поврежденной машине, дрожим от холода и сырости. Чувствую острую боль каждой клеточкой своего тела. Ступня пульсирует, промокшая повязка натирает рану. Плечо ноет от удара о дверцу при столкновении. Пальцы онемели от холода настолько, что я уже не чувствую их, только вижу синеватый оттенок кожи. Мокрая одежда липнет к телу, создавая ощущение постоянного холодного компресса. Волосы превратились в мокрые сосульки, стекающие на лицо и шею, добавляя новые порции ледяной воды за воротник.

Дождь продолжает заливать салон через разбитое лобовое стекло, тонкие струйки воды стекают по приборной панели, собираясь в лужицы на полу. Слышно, как капли барабанят по крыше машины, создавая непрерывный металлический гул, от которого начинает болеть голова.

Мама сидит рядом, прижимая к лицу уже полностью пропитавшийся кровью платок. Её дыхание поверхностное, с едва слышным свистом. Пальцы, держащие платок, дрожат так сильно, что он то и дело соскальзывает, и ей приходится перехватывать его другой рукой. На бледном лице яркими пятнами выделяются синяки, уже начинают проступать вокруг глаз, результат удара о подушку безопасности.

Каждые несколько минут машину покачивает от новых порывов ветра. Звук такой, словно кто-то невидимый пытается перевернуть автомобиль, раскачивая его из стороны в сторону. При особенно сильных порывах даже тяжелое дерево на капоте слегка сдвигается с места, и от этого зрелища внутри всё холодеет от ужаса.

Где-то вдали слышится треск падающих деревьев, звук, напоминающий выстрелы.

Бах! и еще одно дерево сдалось стихии.

Бах! и еще одно. Будто где-то совсем близко развернулось поле боя.

– Может, все-таки попробуем выбраться? – предлагаю я в который раз, хотя понимаю бессмысленность этой затеи. Голос звучит хрипло, приходится откашляться. Горло саднит, словно я проглотила наждачную бумагу.

– Куда выбираться? – мама указывает на бушующую за окнами стихию. Движение получается слабым, рука едва поднимается. – Нас снесет ветром раньше, чем мы сделаем десяток шагов.

Закрываю глаза на мгновение, пытаясь успокоить панику, поднимающуюся изнутри. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот проломит грудную клетку. Во рту пересохло, несмотря на влажный воздух вокруг. Внутренности словно сжимаются в тугой узел страха.

Мы умрем здесь? В машине, раздавленной деревом, в двух шагах от поселка? Какая нелепая смерть. Какая несправедливая. После всего, что случилось, я даже не успею ничего исправить. Не увижу дочерей. Не скажу им, как люблю их. Не поставлю точку в этой дикой истории с Костей и Милой.

Внезапно сквозь вой урагана прорывается звук автомобильного двигателя. Сначала далекий, почти неразличимый, но постепенно приближающийся. Мотор работает на высоких оборотах, слышно, как машина с трудом преодолевает препятствия, хрустит ветками под колесами, буксует в грязи, натужно ревет, преодолевая сопротивление стихии.

– Слышишь? – мама резко поворачивается ко мне, вздрагивая от боли в ушибленной шее. В её покрасневших от лопнувших капилляров глазах загорается тусклый огонек надежды. – Кто-то едет!

– Да, – киваю, всматриваясь в серую пелену дождя, щурясь, чтобы разглядеть хоть что-то сквозь мутные разводы на заднем стекле. – Кто-то едет.

Сердце подпрыгивает к горлу, начинает биться с удвоенной силой. Кто бы это ни был, он наша единственная надежда выбраться отсюда живыми. Дыхание становится частым, поверхностным, во рту появляется металлический привкус адреналина.

Через несколько минут из-за завесы дождя показывается знакомый силуэт джипа Кости. Желудок сжимается в тугой ком, а ладони мгновенно покрываются липким потом, который тут же смешивается с дождевой водой.

Он. Конечно, это он. Кто еще мог поехать за нами в такую погоду? Он, должно быть, выехал сразу после нас, пять минут, не больше.

Большой черный внедорожник медленно пробирается по размытой дороге, колеса то и дело проскальзывают в жидкой грязи, оставляя глубокие борозды. Машина объезжает упавшие ветки и огромные лужи, больше похожие на озера. Даже на расстоянии видно, как мощный автомобиль покачивает от порывов ветра. Если уж такой тяжелый джип шатает, что было бы с нами, если бы мы попытались идти пешком?

Мысли лихорадочно скачут, пока джип приближается. Что я скажу ему? Как посмотрю в глаза? Он спасает нас после того, как мы с мамой устроили этот скандал с его матерью... и с его... с этой... Нет, сейчас не время думать об этом. Сначала нужно выбраться отсюда живыми.

Джип останавливается в нескольких метрах от нашей машины, фары пронзают пелену дождя, создавая желтый туннель света в серой мгле. Дверца водителя распахивается, и из неё выскакивает Костя.

На нём надета темная куртка с капюшоном, ярко-оранжевые вставки на которой видны даже сквозь пелену дождя. Но даже защитная одежда не спасает от ливня. За считанные секунды он промокает насквозь, вода стекает ручьями по его лицу, капюшон сдувает порывом ветра, обнажая волосы, тут же прилипшие к голове.

Костя наклоняется вперед, борясь с сопротивлением ветра, и продолжает бежать к нам, перепрыгивая через лужи и обломки. Его фигура то исчезает в завесе дождя, то появляется снова, как в неисправном кинопроекторе.

Моё сердце сжимается от противоречивых чувств, разрывающих грудь изнутри. С одной стороны, это тот самый человек, который вчера признал свою измену, который привел любовницу в наш дом, который разрушил двадцать лет нашей жизни. С другой, сейчас он выглядит как спаситель, готовый рискнуть собственной жизнью ради нас.