Предатель. Игра чувств. Цена любви.

Глава 5

Последние гости наконец ушли. Дверь закрылась, и в доме повисла оглушительная тишина. Она давила на уши после многоголосого гула праздника. Я стояла посреди зала, смотря на остатки пиршества — грязные тарелки, недопитые бокалы, смятые салфетки. Веселье оставило после себя лишь хаос и пустоту.

Самир снял пиджак, тяжело вздохнул. Он выглядел уставшим и довольным. Он потянулся, его мускулистая спина выпрямилась.

— Ну вот и все, — сказал он, поворачиваясь ко мне с улыбкой. — Хороший был вечер. Правда, Марьям?

Я не отвечала. Я просто смотрела на него. Мои руки повисли плетьми вдоль тела. Вся та энергия, что заставляла меня улыбаться и держаться, ушла. Осталась только ледяная тяжесть.

— Марьям? — он сделал шаг ко мне, его улыбка померкла. — Ты в порядке? Ты какая-то бледная.

— Я нашла твой телефон, — сказала я. Мой голос прозвучал глухо и отстраненно, будто доносился из другой комнаты.

Он нахмурился.
— Какой телефон? Ты же его мне вернула.
— Не этот. Другой. Тот, что в кармане пиджака. Простой. Кнопочный.

Я видела, как его лицо изменилось. Как по нему пробежала тень. Сначала недоумение, потом быстрое, почти молниеносное осознание. И наконец — страх. Глубокий, животный страх в его глазах. Он молчал, и эта тишина была красноречивее любых слов.

— Я прочитала сообщение, — продолжила я, все так же монотонно. — От твоего сына. Он спрашивал, когда ты приедешь. Говорил, что его мама плачет.

Самир отступил на шаг. Он провел рукой по лицу, и это движение выдавало его растерянность.

— Марьям, послушай, — он начал, и его голос дрогнул. — Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? — спросила я, и в моем голосе впервые прорвалась дрожь. — Я думаю, что у моего мужа есть другая семья. Другой сын. Что все эти годы он жил двойной жизнью. Что я думаю, Самир?

Он подошел ближе, его руки поднялись в жесте мольбы.
— Это было очень давно... Одна ошибка. Я не знал, как тебе сказать. Я хотел все решить, не раня тебя.

— Не раня? — я рассмеялась, и этот звук был горьким и резким. — Ты думал, что это меня не ранит? Ты думал, что я не замечу денег, которые ты им переводил? На лечение, да? У твоего сына астма. А у нас что? Праздники? Новая мебель? Мы жили на одну зарплату, да? А вторую ты тратил на них.

Он опустил голову. Его сильное, гордое тело вдруг ссутулилось, будто сломалось что-то внутри.

— Его зовут Али, — тихо сказал он. — Ему пять лет.

Имя. У призрака появилось имя. Али. И это имя вонзилось мне в сердце, как нож. Это был уже не просто мальчик с фотографии. Это был Али. Его сын.

— А ее? — спросила я, чувствуя, как слезы подступают, но я сжимала кулаки, не позволяя им выйти.
— Лейла, — прошептал он. — Мы... это кончилось. Я с ней не живу. Я просто помогаю. Потому что он мой сын.

— А мои дети? — голос мой сорвался. — Ахмед и Лиана? Они твои кто? Они не твои дети? Им не нужна твоя помощь? Твоя любовь? Или ее хватает только на одного сына?

В этот момент его телефон, тот, основной, снова зазвонил. Он лежал на столе. Мы оба посмотрели на него. На экране горело имя — Лейла.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные не только пространством комнаты, но и бездной лжи. А телефон звонил и звонил, настойчиво, требовательно, напоминая, что его вторая жизнь никуда не делась. Она всегда здесь, совсем рядом. И сейчас она звонила ему в наш дом.