Предатель. Любовь из прошлого

Глава 9

Прихватываю подарки для своей любимой бабушки, иду на кухню, преодолевая в себе неприязнь к Виктору Семёновичу.

Глотаю солёные слёзы вперемешку с выплывшей из моих воспоминаний болью.

Иду к ним ради бабули. Ради её спокойствия проглатываю боль от прошлых обид, вытирая слёзы разочарования.

— С Новым годом, бабуль, – протягиваю ей красиво упакованный по-новогоднему свёрток. Обнимаю за хрупкие плечи, прижимаясь к ней нежно.

— Машенька моя, – проводит мне по волосам по-прежнему красивой рукой бабушка, заглядывая в мои грустные глаза. — Ты так внимательна ко мне. Спасибо тебе, родная.

Ещё один вопросительный взгляд от бабули. Что-то отвечает сама себе мысленно кивнув. И снова ни о чём меня не спрашивает.

Спасибо ей за это. Спасибо, что понимает меня.

— Ты самая лучшая бабушка на свете, – отстраняюсь от неё. — Давайте чай пить.

— Попей чайку и иди отдыхай, – бабуля разливает по кружкам свежезаваренный чай, который тут же наполняет своим ароматом её маленькую кухоньку. — Устала поди с дороги.

— Устала, бабуль. Наконец-то высплюсь у тебя.

— Ты надолго ко мне?

— Планировала на все праздники, а там как получится.

А сама бы так и пожила у неё подольше. Как тогда в далёком беззаботном детстве. Когда будит по утрам запах только что испечённого хлеба. Когда со восходом солнца начинает надрываться соседский петух и назойливая муха так и кружит возле тебя, пока ты не проснёшься полностью, чтобы дать ей отпор.

— А Даня твой где? Почему без него приехала? Да ещё и в новогоднюю ночь.

Я ждала этого вопроса от неё.

— У него работа намечается, – лгу ей. — Ему нужно быть в городе, а я не хочу скучать в одиночестве все праздники. Вот и решила сорваться к тебе. Мы так давно с тобой не виделись, – отпускаю свой неуверенный взгляд, остановившись на своём горячем чае, испускающим отрывающиеся от горячей поверхности глади витиеватые струйки пара. Дую.

Виктор Семёнович кашлянул на мой придуманный на месте рассказ, будто не поверил ни одному моему слову. Усомнился моим словам.

— Я пойду. Не буду вам мешать, – высокий, ещё довольно крепкий мужчина выходит из-за стола, задевая его угол, расплёскивая чай из кружек.

— Я вытру, – бабушка поднимается с табуретки и направляется к раковине.

— Ты извини меня, Маш, – тихий жалостный голос Виктора Семёновича заставляет меня содрогнуться. Ему очень тяжело даются эти слова. Я замечаю это в его интонации. — Я был не прав тогда. Я сказал тебе неправду.

Дрожащей рукой отодвигаю от себя кружку. Поднимаю на него свой тяжёлый, увлажнённый выступившими слезами, взгляд.

Молчу.

Просто пробиваю его сейчас своим ненавистным взглядом, сверля его насквозь.

— Что за секретики тут у вас? – возвращается к нам бабуля. Протирает стол, впитывая в тряпку пролитый чай. — Со мной не поделитесь? – прицельно смотрит на своего гостя.

— Нет у нас никаких секретов бабуль. И быть не может, – перестаю смотреть на Виктора Семёновича.

— Как хотите, – бабушка благородно выходит из ситуации. Не настаивает.

Что же такого могло произойти, если он решился на откровенный разговор со мной?

И почему он у моей бабушки?

— Маша, проводи меня, – смотрит на меня исподлобья Виктор Семёнович.

Накидываю на себя старенький пуховик и вязаную шапку на голову. Выхожу за ним.

Дыхание моё спирает. Я жду, чем он дополнит сказанные им слова в своё оправдание.

— Маш, прости меня, если сможешь, старого дурака. — Прости за то, что обидел тебя тогда.

Я словно под гипнозом. Смотрю во влажные тусклые глаза постаревшего Виктора Семёновича. И не злобу я вижу сейчас в его печальных глазах, а измученный годами взгляд.

— Я не хотел тебя обидеть. Ни в коем случае, – он сдвигает брови, окидывая меня взглядом, полным сожаления. — Я не хотел тогда, чтобы ты встретилась с Глебом. Не хотел, чтобы тебе было больно, когда ты увидела бы его с той девкой. Которую он притащил ко мне, не спросив у меня разрешения. Я просто подумал, если ты его не увидишь, то тебе легче будет его забыть. Вот я и принял удар на себя. Помочь тебе хотел.

— И что? Что теперь вы от меня хотите? – поправляю вязаную шапку, съехавшую мне на глаза. — Вы всё сделали для того, чтобы я не подошла к вашему внуку. Я вас услышала тогда и навсегда усвоила, что нужно быть ровней, чтобы встречаться с людьми в определённых кругах, – крепко сжимаю зубы, сдерживая боль от воспоминаний прошлых дней.

— Ничего не хочу, – выдыхает горячий воздух из своей широкой груди Виктор Семёнович. — Просто хочу, чтобы ты знала правду. Мне тяжело с ней жить. Сначала я не решался открыться тебе. Не придавал особого значения своим словам. А потом меня стали преследовать навязчивые мысли, что тебе важно знать правду. Я обязательно должен был обо всём рассказать тебе. Но ты перестала приезжать сюда. Не держи на меня зла, если сможешь.

— Я услышала вас. И что дальше? – грубо, с видимым недовольством задаю ему вопрос.