Предатель. Моя сестра от тебя беременна

Глава 4

Когда я уезжала, ключи оставила на тумбе около входной двери, так что на обратном пути мне приходится звонить в домофон, чтобы попасть внутрь.

– Варя, это ты? – звучит встревоженный голос Глеба.

– Открывай дверь и тащи свою задницу вниз. Сумка тяжелая.

Раньше я не позволяла себе разговаривать с Глебом в подобном тоне, но после ночного происшествия что-то во мне ломается на осколки, и я больше не чувствую того уважение и трепета, который испытывала к нему в прошлом.

Нет больше той наивной и любящей Вари, которая готова была потакать его родственникам во всех прихотях, чтобы не провоцировать в доме скандалы. Но сейчас моя душа жаждет возмездия за все те адские месяцы, которые я провела в этом доме в качестве служанки.

Глеб спускается довольно быстро и посматривает на меня с опаской, заметив во мне ощутимые перемены. В лифте я смотрю на свое отражение в зеркале и удовлетворенно киваю. Выгляжу свежо, несмотря на дорогу, никто не сказал бы, что я плакала. Я постаралась ни слезинки не проронить, чтобы не показать предателям, как сильно меня ранила эта измена.

– Зину я выгнал. Час назад на автобус посадил до деревни.

Я молчу. Не показываю, что эти слова ранят. Может, он не понимает, но сам факт, что он бережно донес ей сумки до автовокзала и наверняка оплатил ей проезд, бьет в самое сердце. Там колет, но я не подаю виду. Месть – это блюдо, которое подают холодным, и я не собираюсь никого прощать. Ни ради жилья, ни ради ребенка. Главное, подготовить подушку безопасности и поступить, как настоящая мать. Позаботиться о своем ребенке и забрать то, что причитается нам по праву.

– Я передохну с дороги полчаса, а потом отвези меня на дачу к твоим родителям. Не хочу тебя видеть.

Насчет последнего я не лукавлю. Мне и правда противно смотреть на его раскаивающуюся рожу. Я сразу же вижу перед глазами ночную сцену, которую хотелось бы вытравить из памяти.

– На дачу? – удивляется он, но я не отвечаю.

– Плохо слышишь? Уши прочисти.

– Не груби, Варя, – цедит он сквозь зубы. Не нравится подобное обращение. Сразу же забывает, что он виноват передо мной и должен извиняться. Слишком раздутое эго и самомнение до небес. И как я раньше этого не замечала?

– А мать твоя знает, что ты сделал ночью? Или ты дождался, когда они уедут на дачу и решил сделать свои грязные делишки, чтобы мама свидетельницей не стала?

Прищурившись, я смотрю на мужа во все глаза, даже не моргая.

Я более чем уверена, что свекровь всё видела и подозревала, но она меня недолюбливает, так что явно рада будет тому, что ее сыну удалось сделать мне больно. Но я знаю ее слабое место, которым и воспользуюсь в свое удовольствие.

– Ты хочешь пожаловаться на меня родителям, Варя?

В глазах Глеба изумление, ведь он осведомлен, что со свекрами я не лажу.

– Жаловаться? Это не в моих правилах. Хочу отдохнуть на свежем воздухе, от тебя подальше. И твоя мать причитала, что на старости лет ей тяжко сорняки рвать, колени болят. Вот и помогу ей, чем смогу.

О да, “помочь” я собираюсь в лучшем виде, чтобы эта семья меня вовек забыть не смогла.

– Ты простишь меня, Варь? – сразу же смягчается Глеб и оттаивает, не ощутив в моем голосе подвоха.

Слишком встревожен тем, что я подам на развод, как угрожала ночью, оттого его бдительность спит.

– Посмотрим, – уклончиво отвечаю я и протягиваю руку. – Верни, будь добр, карточки. Мне нужно витамины купить для малыша и кое-какие вещи. Со дня на день рожать, а мы не оформили детскую.

– Но ты же говорила, что это примета плохая до родов вещи ребенку покупать.

– Я говорила? – усмехаюсь я, чувствуя горечь во рту.

Глеб не отвечает, ведь о многом в собственном доме был не в курсе.

В этот момент ему звонят, и он отвлекается. Судя по голосу в динамике, это свекровь.

– Что эта бездельница делает? Небось на диване валяется, а дома шаром покати?

Глеб кидает на меня взгляд, но я не отвожу свой, хотя раньше в такие моменты, когда его мать звонила ему и при мне же обесценивала мои труды и меня саму, мне становилось неловко и стыдно, а сейчас я понимаю, что эти эмоции испытывать я не должна. Это не я ведь оскорбляю людей, проявляя свою невоспитанность. Если уж кто лимита в этой семье, то уж точно не я.

– Нет, мама, у нас всё хорошо. Что-то случилось?

Глеб поджимает губы, как делает всякий раз, когда ему самому неудобно, и я едва не усмехаюсь. Ему впервые неудобно за свою мать. Сколько раз я слышала от него, что мне нужно всего лишь перетерпеть, она ко мне привыкнет и будет считать чуть ли не родной дочерью. На деле же, пока он пропадал в своем банке днями и ночами, я превратилась в этом доме в золушку, где никто не щадил меня даже во время беременности. Наоборот, свекровь, узнав о двух полосках, будто с цепи сорвалась, нагружая меня даже бесполезными бытовыми делами, о которых раньше и не вспоминала.

– Раз заняться нечем, пусть берет моющие средства и едет к нам. У нас тут пыль скопилась за сезон, отец расчихался, ты же знаешь, что у него астма. А беременной будет полезно на свежем воздухе поработать.

Глеб напрягается, судя по стойке, а вот я улыбаюсь, не удивленная тем, что даже уехав, свекровь нашла мне работу. Ей претит сама мысль, что у меня будет хоть одна свободная минутка.

– Нет, мама, Варя не будет убирать дом. Закажите клининг, если всё настолько плохо. Деньги я вышлю.

Я удивленно смотрю на мужа, который впервые не идет на поводу у матери, и внутри расплывается сожаление, что раньше он вел себя иначе. Ведь сейчас эти усилия уже не имеют значения.

– Мы скоро будем, Агафья Давидовна! – кричу я в динамик, а затем толкаю мужа в бок, чтобы пошевеливался, когда он кладет телефон в карман. – Но сначала заедем в питомник на окраине, Глеб. Он как раз по дороге в дачные массивы.

– Что ты задумала?

Глеб, может, и был какое-то время заторможен из-за чувства вины, но не дурак и перемены во мне замечает. Настораживается, но разгадать меня не может.