Предатель. Мы (не) твои

32

– Где он?! – в мою квартиру врывается Демид, я едва успеваю посторониться и прижать к себе обоих детей. – Где?

– Кто он? – спрашиваю осторожно, если честно изрядно испугавшись.

Я одна с детьми, соседи наверняка на работе, уже десять утра, я не докричусь о помощи.

– Тот, на кого ты меня променяла! Тот, кто подарил тебе эту квартиру и обеспечил детьми! – бросает Волчанский патетично, заглядывая поочередно то в спальню, то на кухню.

– У меня еще санузел есть, раздельный, и балкон.

Из меня вырывается нервный смешок, до того Демид выглядит абсурдно.

– Очень смешно! – чуть спокойнее отвечает он, а я выдыхаю. Все–таки не похож он на буйного, скорее на потерянного. – Я все еще жду ответ! – добавляет он снова патетично и скрещивает руки, смотря на меня при этом, как на предателя.

Этот взгляд отрезвляет, он словно целебная пощечина, та самая, которую дают человеку, который никак не придет в себя, забиваясь в истерике. Волчанский мастер давать воображаемые пощечины, я давно должна была понять.

– Знаешь что, умник, разуйся сначала. Ты наследил в квартире, где маленькие дети. Вытирай теперь за собой! Тряпка в ванной, думаю, сумеешь найти ее без карты, не твои привычные хоромы, обычная стандартная однушка, – договариваю и с трудом доношу детей до кухни.

Они уже столько весят, что их и по одному долго держать тяжело, а двоих так почти невозможно.

– Сейчас будет каша, зайчики мои, – Кое–как справляюсь с тем, чтобы усадить двойняшек в их детские стульчики. – Вы молодцы, не плачете при виде ненормального дяди. Ну, правильно, мама ведь рядом, да?

Ободряюще улыбаюсь малышам, думая о том, что жаль, у мамы нет того, кто прогонит Волчанского. Придется самой.

– Я вытер, – произносит Демид, останавливаясь в кухонном проеме.

Выглядываю в прихожую, тщательно контролируя свою мимику. Волчанский должен видеть и чувствовать равнодушие к его персоне, ничего больше. Он просто муха, большая жирная и раздражающая, которую сразу не выгнать, она упорно игнорирует входную дверь. И не прибить, весовые категории неравноценны, муха – мутант.

– Надо же, ты справился, – искренне удивляюсь. Мысль о том, что Демид насекомое, здорово помогает мне, – не думала, что ты способен на бытовые подвиги. Дома, поди, прислуга каждую пылинку подбирает за тобой.

– Мы жили год с тобой, я справлялся без прислуги, – отвечает тот мрачно, а я отворачиваюсь, мне нужно кормить детей кашей и не смотреть в когда–то любимые глаза, обладатель которых только и может, что причинять боль.

– Сочувствую, искренне сочувствую, – говорю, присаживаясь перед детьми.

«Он уйдет, сейчас уйдет, и я даже не буду спрашивать, что ему нужно. Не буду, с насекомыми не разговаривают», – повторяю про себя, как мантру.

Но не выходит, он так и стоит, топчется позади меня, я чувствую, как его взгляд прожигает меня.

– Так ты мне ответишь? – произносит наконец Демид. – Где тот, кто подарил тебе квартиру и одарил детьми.

Он больше не кричит, из его интонации ушли эмоции, осталась лишь усталость. Прямо, как у меня.

– Какое тебе до этого дело? Ты женат, – кривлюсь, произнося эту фразу, – и, наверное, со своими детьми. Жанна же ходила беременная. Или ты меня разыскивал, чтобы обменяться опытом в воспитании маленьких детей? Возраст у наших, поди, примерно одинаковый, – договариваю и прикусываю себе язык.

Демид ведь не дурак, сейчас живо посчитает, когда у меня появились Саша с Антошкой.

– Не ерничай, пожалуйста, – Волчанский тяжело вздыхает. – Можно я присяду?

– Все равно тебя не выгнать, – передергиваю плечами.

– Ответь, а я расскажу, зачем я тебя искал, – произносит Демид, выкладывая на стол конверт, один в один как тот, что я сожгла. – Ты ведь не читала, да? – он следит за моим взглядом. – Руслан предатель, преследовал лишь свои цели. Я как знал, что надо подстраховаться, отправить копию курьером, но не сделал этого, – Волчанский сокрушенно качает головой. – Ответь, прошу. А потом прочти письмо, наконец–то поговорим. Давно пора.