Предатель. (не) прощу

Глава 15

Дотрагиваюсь до нарисованного портрета рукой. Медленно. Неуверенно.

Присаживаясь на колени возле него.

Я знаю его. Это точно он.

Тарас. Во всей красе. Только причёска другая.

Кем он приходится Альберту Валентиновичу?

Аккуратно беру портрет. Несу его законному владельцу.

— Можно я задам вам вопрос? – взволнованно смотрю на художника.

— Слушаю тебя, Милочка, – он подходит ко мне. Забирает из моих рук своё творение.

— Здесь изображён Тарас?

— Ты знаешь Тараса? – поседевшие брови художника медленно двигаются вверх от моего вопроса, чётче прорисовывая морщины на его лбу.

— Не то чтобы знаю. Встречались пару раз с ним. По воле случая, – лёгкий румянец касается моих щёк.

Прошлая жизнь меня настигла и здесь.

— Тарас – мой внук. На картине изображён портрет его отца. Марка. Он погиб в автокатастрофе. Он был тогда в том же возрасте, что и Тарас сейчас, – в уголках его глаз блеснули подступившие слёзы. Он едва держится сейчас, чтобы не упасть, опираясь на причудливую трость обессиленной подрагивающей рукой.

— Извините. Я не хотела сделать вам больно, – тоскливо смотрю на него.

— Ничего. Всё хорошо. Столько лет прошло. Как будто вчера всё произошло. Тот роковой звонок, который перевернул всю жизнь нашей семьи, – свободной рукой прикрывает лицо дрожащей морщинистой рукой.

Я выбегаю на балкон. Хочу принести ему табурет, который видела там, когда выходила за картиной.

Я не успела ничего приобрести в своё новое жильё. И сейчас мне нечего предложить моему гостю. Я планировала первое время, на время ремонта, пожить в гостинице. Как, впрочем, я и поступила.

— Присядьте, – ставлю табурет рядом с ним.

— Спасибо, Мила. Ты так любезна, – приподнимает на меня свой измученный взгляд Альберт Валентинович. — Она забрала у меня Тараса. Запретила мне приближаться к нему.

— Кто она? – округляю глаза.

— Его мать. Маргарита. Страшная женщина, – теперь к его взгляду добавляется боль, которую он несёт в себе много лет.

— Чем же она страшна?

— Я бы не сказал, что она плохая женщина. Она решила, что будет лучше для всех, если мы перестанем общаться с ними. Так ей легче будет забыть Марка. Так она избавит Тараса от не нужных вопросов.

— От каких вопросов?

— Из-за чего всё произошло. Маргарита в тот вечер сильно поругались с Марком. Ему нужно было срочно уезжать. Она приревновала его к молоденькой секретарше. Устроила сцену ревности. Собрала ему вещи. И он уехал. Он не справился с управлением. Шёл сильный дождь. Скорость была слишком велика. У него не было шансов, – в этот момент послышался едва слышный рваный всхлип, вырвавшийся из груди моего собеседника.

— Вы вините её за это?

— Я ругаю себя. Ругаю за то, что не смог предостеречь его от гибели, – продолжает тихо, смахнув с морщинистой щеки появившуюся слезу отчаяния.

— Извините меня, – теперь слёзы вырываются наружу из моих глаз.

Я словно пережила сейчас эту жуткую историю вместе с ним. Перенеслась в то жуткое для их семьи время.

— Ничего, Мила. Мне нужно помнить о своём сыне всегда. Он будет всегда жить в моей памяти. Он всегда будет жить пока я его помню. Исчезнет, когда мы забудем про него. Тарас – копия своего отца, – едва касаясь проводит рукой по портрету Марка. Дотрагивается до каждой черты его лица.

— Вы не общаетесь с ним?

— Сейчас общаемся. Нам никто не может запретить этого. В детстве Маргарита ему запрещала. А сейчас он сам решает, с кем ему общаться. Он очень меня любит. Он пошёл в своего отца. В нём заложено всё самое лучшее от Марка. Маргарите не удалось сломать его. Тарасу на тот момент было четырнадцать лет. Он жутко переживал.

— Представляю. Бедный ребёнок, – сочувствую я.

— Не то слово. Маргарита увезла его тогда за границу. Несколько лет они жили там. Она и сейчас там живёт. А вот Тарас решил вернуться. Решил продолжить дело своего отца, которое продолжало существовать с помощью его друга Бориса. Так же и партнёра по бизнесу. Маргарите после гибели Марка почти ничего не досталось. Он заранее оформил всё на Тараса. А Маргарите достался дом и некая сумма денег на воспитание сына. Борис и Тарас вместе стали править, на то время, уже в преуспевающей компании. И в свои тридцать шесть, Тарас многого чего достиг. Только вот женить его никак не могу, – на этом месте Альберт Валентинович ожил. Его подрагивающие губы натянулись. Лёгкая улыбка коснулась его бледных губ. — Мой бедный мальчик. На кого же я тебя оставлю, когда уйду в мир иной? – он как будто разговаривает сейчас с ним. По настоящему.

— Не переживайте. Всё впереди у вас. Вы ещё станцуете на его свадьбе, – подбадриваю художника.

— Надеюсь. Но мне бы хотелось и внуков успеть понянчить, – хитро улыбается мне. – А сколько тебе лет, Мила?

— Тридцать один, – мои щеки залились румянцем от этого его вопроса. – А что?

— Так. Ничего. Просто интересно было. Хорошая ты девушка, Мила. И глаза у тебя добрые, – художник поднимается со стула, облокотившись на свою трость, — Мне пора. Давно пора, – окидывает меня своим проникновенным задумчивым взглядом. — Мы обязательно с тобой встретимся. Обязательно.