Предатель. (не) прощу

Глава 16

Ремонт закончен. Мебель частично завезена. Доделываю дела с благоустройством квартиры. Выбираю посуду, детали, создающие уют в моём новом пространстве.

Портрет Марка ждёт своего владельца.

Я постоянно разглядываю его. Смотрю в задумчивые глаза. Хочу понять, о чём он думал на тот момент. Какие вопросы его мучили. Что он искал в жизни. Что он хотел от неё.

Звонок домофона становится неожиданным для меня. В первые, за всё время после визита художника, мне позвонили. Не считая рабочих.

Настороженно дохожу до монитора видео домофона.

На экране я вижу Тараса.

Быстро накидываю халат. Открываю ему дверь, нажимая на кнопку.

Он удивляется увидев меня.

— Привет, Мила. Ты? – секундное замешательство овладевает нами. — Знал бы, что в мастерской моего деда теперь живёшь ты, давно бы уже приехал.

— Привет, Тарас. Проходи. Кофе будешь? – отвисаю я.

— От чая не отказался бы, – проводит рукой себе по волосам.

— Ты ко мне по делу? – бросаю на него смутившийся взгляд.

— Альберт Валентинович просил заехать, забрать портрет, который он оставил здесь.

— Да. Портрет твоего отца.

— Точно. Он самый.

Проходим в зону кухни.

Наступает неловкая минутная тишина.

— Интересно ты всё здесь обустроила. Со вкусом. Помещению идут нежные очертания, как и подобранные цвета в интерьере, – Тарас рассматривает новенький ремонт и мебель.

— Спасибо. У вас в городе есть много магазинов и производств, где без труда можно выбрать всё, что душе угодно.

— Почему ты приехала в этот город?

— Он мне понравился.

— А с мужем как у вас? – интересуется Тарас, вызвав лёгкий румянец на моих щеках.

Ставлю перед ним кружку с горячим чаем, от гладкой поверхности которого отрывается прозрачной струйкой пар.

— Никак. Мы в разводе с ним. Здесь я начала новую жизнь для себя. Хочу полностью избавиться от прошлого, – отпускаю свой взгляд.

— Чем планируешь заниматься?

— Не решила пока. Сейчас занималась квартирой.

— Запиши мой номер телефона, Мила. Если тебе вдруг понадобится помощь или свободные уши, чтобы выговориться, позвони мне. Да и вообще, просто можешь звонить мне.

Обмениваемся номерами телефонов.

— Спасибо, Тарас, – неловко улыбаюсь ему.

— Не нужно меня благодарить. Я не могу быть спокойным, зная, что ты одна в этом городе. Без друзей, без знакомых. Или ты уже успела с кем-нибудь познакомиться? – Тарас вопросительно дёргает бровью.

— Нет. Пока коротаю свои дни в одиночестве, – признаюсь я.

— Тогда нам стоит пообщаться с тобой. Я сам позвоню тебе. Считай, что один хороший знакомый у тебя уже есть, – уголки его губ поднимаются. В уголках глаз появляются мелкие морщинки.

— Не могу ничего обещать, Тарас. Мне неудобно пользоваться тобой, твоим свободным временем.

А на самом деле, я не хочу, чтобы меня жалели. Хочу сама выбраться из своего состояния. И у меня уже получается. Почти. Ещё немного и я по другому буду смотреть на вещи.

— Я не тороплю. Я позвоню тебе, Мила, – Тарас выходит из-за стола. — Не отказывай мне.

Он подходит ко мне. Пронзительный взгляд его серых глаз волной накрывает меня, пробегаясь холодным касанием моего тела.

— Проводи меня, – тихим голосом обращается ко мне.

Я соглашаюсь взглядом.

Молча подходим к двери.

— Пока, Мила, – оглядывается он на меня уже собравшись закрыть за собой дверь.

— До свидания, Тарас, – сжимаю губы. С лёгкостью выдыхаю, когда закрывается дверь за ним. Мне неловко было сейчас находиться в его компании. Находиться близко к нему.

Портрет его отца! Он не забрал его. Он его забыл?

Может позвонить ему, пока он не уехал. Наверняка ещё здесь.

Выбегаю на балкон. Вижу, как Тарас подходит к машине больших размеров.

Набираю его номер.

— Тарас. Ты не забрал портрет своего отца, – быстро проговариваю ему.

— Точно. Я заеду за картиной позже, если ты не против, – теперь его голос сливается воедино с портретом его отца.

— Хорошо. Можешь забрать позже, – соглашаюсь с ним.

Я смотрю на портрет Марка, чувствую его присутствие. Мысленно накладываю голос Тараса.

И не чувствую себя одинокой. Как будто Марк оберегает меня. За всё это время я привыкла к его лицу. Привыкла к его присутствию. Знакомыми стали и его глаза.

Пододвигаю стул ближе к портрету. Сажусь напротив. Вглядываюсь в его очертания. Как чётко прорисованы все детали. Альберт Валентинович чувствовал своего сына, когда писал его портрет. В ней ощущается его любовь, которую он несёт на протяжении всей своей жизни к сыну. Чувствуется трепетное отношение.