Предатель. (не) твои дети

Глава 8

Вздрагиваю, когда вижу возле двери Ольгу Петровну.

— Милочка, здравствуй. Я уж не стала пользоваться своими ключами, чтобы тебя не пугать, когда ты вернешься.

— Добрый вечер, Ольга Петровна. Проходите.

Распахиваю дверь перед ней. Жду, пока войдет. Сама быстро скидываю обувь, выдыхаю, когда ступни расслабляются. Иногда бывает, под конец дня ноги отекают. Но врач заверил меня в свое время, что в этом нет ничего критичного.

— Кофе? Чай?

Щелкаю чайником. Тянусь к заварнику.

— Нет-нет, Мила, я ненадолго. Мне бы поговорить, да я не буду тебе мешать.

Разворачиваюсь лицом к женщине. Хорошая она, мне в свое время сильно помогла. Не стала много денег просить за квартиру.

— Да, я вас слушаю.

Ольга Петровна неуверенно переступает с ноги на ногу. Нервно одергивает рукава водолазки. И все эти её дерганые движения передаются мне. Интуиция вопит о том, что она сейчас вывалит на меня какую-то гадкую новость.

Вот прям уверена процентов на девяносто.

— В общем, Мила, тут такое дело…

Она прячет взгляд от меня. Отчего я убеждаюсь: меня ждет какой-то трындец.

— Давайте уже без предисловий, Ольга Петровна.

Она вскидывает на меня взгляд.

— У меня тут внук с девушкой встречается. И они решили, что созрели жить вместе. В общем, Милочка, тебе придется освободить квартиру.

Сердце камнем летит вниз. Жадно глотаю воздух.

— Но…

Она поднимает руки.

— Нет, нет. Этот месяц спокойно доживай тут. У тебя же уже все оплачено. Я и решила тебя заранее предупредить, чтобы у тебя было время подобрать себе новое жилье.

Я смотрю на свой живот.

— Ольга Петровна, мне рожать скоро, — мой голос садится.

Я почти шепчу, потому что горло перехватило сильным спазмом. Мне даже дышать становится больно. Словно в глотку напихали колючей проволоки и теперь она раздирает там все до крови. Превращает в месиво.

— Милочка, я все понимаю. Но я не могу отказать единственному внуку.

— И куда же мне…

Я подпираю кухонный гарнитур. Боюсь сделать шаг, потому что не уверена, что ноги выдержат сейчас. Слишком все слабое.

— Мне так неудобно перед тобой. Но кто же знал, что Павлик вот такое мне заявит.

Сжимаю губы. Киваю.

Ну да, никто не может наперед рассчитать свою жизнь, и сейчас винить Ольгу Петровну в том, что она пошла навстречу внуку, глупо.

— Да, я понимаю.

Да и внук, конечно же, намного важнее, чем какая-то Мила. Которая никто, по сути.

— Ты ещё раз прости, Милочка. Ну вот так…

Она разводит руками.

— Конечно. Что-нибудь придумаю, Ольга Петровна.

Пытаюсь выдавить из себя улыбку, хоть губы и немеют.

— Ну, я тогда пойду?

Я нахожу силы только для того, чтобы угукнуть. Ну а что тут ещё скажешь? Мне все предельно четко объяснили. Время дали — уже хорошо.

Ольга Петровна покидает квартиру. Обессиленно опускаюсь на стул. Роняю голову на согнутые руки. Из глаз все же брызжут слезы.

— Это какой-то кошмар. Просто какая-то дикость. Это все не со мной.

Погружаюсь в мысли о том, что же мне теперь со всем этим делать.

Куда бежать?

С трудом успокаиваю подступающую истерику. Я пока реально слабо себе представляю, где мне искать жилье. Но у меня нет выбора. Надо поскорее решать этот вопрос, потому что мне нужно куда-то после роддома привозить своих крошек.

За всеми новостями успеваю забыть уже о сообщении от Дани. Но он умеет напоминать о себе вовремя.

Я как раз собираюсь превратиться в беременную шаурму, готовлюсь закутаться в теплый и мягкий плед, хочу спрятаться от всех проблем, которые на меня валятся словно из рога изобилия. Только вот непонятно. Где я успела так сильно нагрешить, что судьба наказывает меня именно сейчас?

Телефон оживает от пришедшего сообщения.

«Неужели ты по нам совсем не скучаешь, Мила? Ни капельки?»

В руке разливается жар. Как будто телефон пытается прожечь кожу. Насквозь. Меня разрывает между «ответить и послать» и «проигнорировать».

Второй вариант намного проще. Потому что непонятно, как будет действовать Даня, когда я ему отвечу.

А с другой стороны, если я не отвечу, то он же не отстанет. А так есть надежда, что у него снова включится гордость. Он отвалит, так же, как и после развода.

Тогда мы друг друга задели за самые больные точки. И сейчас я могу поступить так же…

Но… Даня ведь мог и правда измениться.

Делаю несколько вдохов. Собираю мысли в одну кучку. Пытаюсь вычленить из этой кучки решение создавшейся ситуации.