Предатель. Не твоя дочь

8.4

Вот значит как. Просто и тупо одновременно.

Какая подлая болезнь, и скольких людей она скосила. Но ты даже не задумываешься об этом, пока сам не попадает в этот список сопротивляющихся смертников. И если вначале любые упоминания о раке вызывали во мне ярость, то сейчас меня уже трудно удивить. Болезнь приходит без приглашения, никогда не спрашивая нашего мнения на это, а наша задача принять бой и выстоять. Только и всего.

Допиваю виски одним большим глотком и закашливаюсь. Черт, как же горячо, аж кишки дымятся!

- Все в порядке? - Участливо спрашивает меня зять. Зять - какое неприятное слово, однако. И тип этот тоже мне больше не приятен.

Нет! У меня вообще ни хрена не в порядке! И один Бог знает, каких сил мне стоит сейчас держать лицо.

- Все отлично, - хриплю в ответ. Глотку до сих пор дерет после вискаря. Злость на себя, за то, что выгляжу в этот момент так нелепо, плавно переходит на Дениса. Развязываю узел на галстуке, чтобы тот перестал сжимать горло и становится легче.

- Значит, на лечение матери?

- Так точно, - по-военному рапортует мой зам. – Она проходит химию здесь, но я читал, что в Израиле лучше лечение, более современные клиники, и врачи.

Говоря это, Денис смотрит мне за спину, туда, где, как я помню, сидела сухая брюнетка в неуместно ярком платье. И во взгляде его столько боли, что я сразу понимаю – не врет. И потому злюсь еще сильнее.

- Знаешь, что самое смешное? – Как яд, выплевываю слова. От моей интонации Денис вздрагивает, потому что так я разговариваю только на работе и только с теми, кто меня разочаровал. - Самое смешное, что подойди ты ко мне сам, и расскажи все, я бы дал тебе деньги на лечение матери. Просто так дал, представляешь?

Он вяло качает головой, потому что сейчас я рушу то малое, на чем держалось спокойствие Дениса. Уверенность, что он делает все правильно.

- Нет.

- Да, и ты это знаешь. Если бы ты сказал, что твоя мама больна, я бы лично организовал ей клинику и лучшего врача, и сейчас у тебя бы была свадьба не с моей дочерью, а… - Язык не поворачивается произнести имя Ксении. Поставить ее рядом с Денисом, допустить, что они вместе. Не его она. Не была и никогда уже не будет. И эта мысль вызывает во мне злорадство, и что-то отдаленно похожее на… ревность? С чего бы? Кого ревную? К кому?

- А если… - смятение на лице Дениса выглядит жалким. Как и его попытки промотать фарш назад. Поздно, мальчик, ты сам зашел в клетку, как только увидел, что та золотая.

- Нельзя, - кладу руку на плечо родственничка, и вдавливаю того в землю, отчего Денис слегка подгибает колени. – Ты теперь любящий муж, который носит на руках мою Богдану. Прекрасный отец, а главное допущен до совета акционеров, и все это тебе бы не светило, не согласись ты на мое предложение. Так что будет лукавством говорить, что тобой двигали сыновья любовь и долг. Не только они, Денис.

– Вы не понимаете.

- И не должен. На самом деле все это меня не касается. Я держу свое слово, пока ты держишь свое.

Я отхожу в сторону, принимаю какие-то поздравления, поздравляю сам. Целую Богдану, пока ты виснет у меня на шее, и думаю о том, как она похожа на мать. И в каком бы ужасе была моя жена, если бы дожила до этого дня. Прости, милая, я сделал столько ошибок. Но я обязательно их исправлю, починю сломанное, сделаю все, чтобы наша глупая, неразумная девочка не осталась одна, если я уйду вслед за тобой.

Я почти не принимаю участия в празднике, сижу в самом углу и тяну из хайболла теплый виски. По хорошему, врач запретил мне пить, но сегодня можно. Останься я трезвым, то не вынес бы этого цирка.

Я так и не дождался салют. Тот самый, о котором мечтала Богдана, и который на хер ни уперся никому из гостей. Смысля, уверенный, что мое отсутствие никто не обнаружит до самого утра.

Где-то на парковке ждал водитель, но я решил пройтись пешком. Тем более, что этот участок дороги от клуба мне нравился. Огни города на горизонте как крохотный островок цивилизации, как маяк, указывающий, куда мне идти. И бесконечное шоссе с двумя рядами деревьев вдоль него. Я дошел до моста, до самой его середины, как вдруг в черной хмари мелькнул белый силуэт.

Взгляд хаотично выдернул из темноты несколько деталей: собранные волосы с короткими завитками, мягкие плечи, струящаяся по ногам юбка, один в один как была у Ксении. Я замер, поняв, кого именно вижу на мосту.

Она перелезла за ограждение, и, сев на металлический забор, по-детски болтала ногами, глядя куда-то вниз.

Туда, где гремела река.

- Ксюша?! – Вырвалось у меня.

Черт! Тупой идиот! Лучше бы ты молчал и дальше!

Девушка вздрогнула, обернулась, и, потеряв равновесие, соскочила вниз. Ее платье взметнуло вверх как крылья бабочки, как ангел, который потерял дорогу в рай и явился пред нами, грешниками. Всего секунда этого чуда, и внизу раздался всплеск воды.

- Ксюша!

Уже громче, в пустоту, без ответа!

Ботинки я скидывал на ходу, пиджак стянул, пока перелазил через ограждение, и, стараясь не закрывать глаза, полетел за Ксюшей вниз.