Предатель. ( Не) возвращайся

Глава 3. Можешь остаться...

Арина

Сердце заходится в бешеном ритме, бьется о грудную клетку с такой силой, что кажется, вот-вот выпрыгнет.

Обида душит, мешает мыслить здраво.

Я все еще отказываюсь верить в то, что это не сон. Ну, ладно я. Взрослая, переживу, справлюсь. Но Егор хотя бы о сыне подумал! Миша ведь называет его папой, всегда радостно мчится в коридор, когда муж возвращается с работы.

«Папочка!» — тянется к нему, воодушевленно делится тем, что случилось за день, смотрит на него сияющими глазенками.

Мне вот стоит только посмотреть на сына, обнять, и меня затапливает безграничная любовь, внутри будто загораются тысячи ярких звезд. Как Егор мог вот так просто отказаться от такого маленького счастья?

«У тебя есть мать и сестра, живите у них», — всплывают в памяти его слова, и мне хочется взять огромную чугунную сковородку и хорошенько приложить его по темечку.

Выкрутился перед Аллочкой, чтобы не выглядеть чудовищем. Хотя чудовище и есть.

Он ведь прекрасно знает, что сестра сама живет с мужем и ребенком у собственных свекров, потому что в их недавно купленной квартире только стяжка и штукатурка. Сделают ремонт и переедут. Да и отношения со свекровью у нее натянутые, так что жить там вообще не вариант.

Я даже звонить ей сейчас не стану. Судя по времени, она уже укладывает детей, ни к чему ей такие новости на ночь глядя. Хватит того, что до одури паршиво мне. Так паршиво, что хочется выть на луну. Я ведь знаю сердобольный характер сестры: расстроится ужасно, будет переживать всю ночь.

Мы с ней пусть и неродные по крови, но очень близки.

Не то что с мамой… Когда она вышла замуж за своего первого мужа-вдовца, ей вместе с ним досталась и я, трехлетняя малышка. А через год отец умер.

Мама не сдала меня в детский дом, хотя могла. О чем и сообщала все детство. «Цени!» — повторяла раз за разом. И я ценила всем своим маленьким детским сердцем.

Еще через год она снова вышла замуж, и родилась моя сестра, Лора. Отчим ушел от нас, когда сестре исполнилось пять лет. Мама рыдала, а я… нет. Уж лучше совсем без отца, чем с таким. Он часто пил, гонял мать и меня заодно. Не трогал только Лору.

Тот день, когда отчим ушел, стал самым счастливым за много-много лет. Мы остались втроем.

Вспоминаю, как ревновала сестру к маме в детстве, как мечтала, чтобы Лора куда-нибудь исчезла, ведь тогда все мамино внимание и чуточку ласки достались бы мне. Но нет, каждый день я просыпалась в одной спальне с сестрой. Все лучшее доставалось именно Лоре, а я «уже большая, должна понимать».

Я страшно злилась, когда на мой очередной день рождения мама подарила мне потрепанную книжку, сказала, что денег нет, а через две недели купила красивучее розовое пышное платье Лоре на ее седьмой день рождения.

Я тогда даже расплакалась от горькой обиды, умчалась в комнату и не выходила весь вечер, пока гости праздновали день рождения и ели большой красивый торт. Наверняка вкусный. Мне так и не досталось ни кусочка.

А утром я застала Лору сидящей на кровати с высунутым от усердия языком. Рядом с ней лежало то самое красивое платье… с квадратной дыркой на подоле.

Сестра вырезала кусок и самозабвенно пришивала его в виде заплатки на мои старенькие темно-синие брюки от спортивного костюма, которые протерлись в одном месте от старости.

Она увидела, что я проснулась, улыбнулась и протянула мне обновку.

«Это тебе! Красиво, правда?»

Я тогда подавилась смешком. Ярко-розовая заплатка на спортивной вещи — красиво? Пальма первенства в конкурсе «Швея без границ» без сомнения досталась бы Лоре.

Однако с того момента мое отношение к ней изменилось, и спустя несколько лет мы и вовсе стали с ней не разлей вода. Это и сейчас так.

А мама… Она видится с Мишей раз в пару месяцев, да и созваниваемся мы с ней не так уж часто.

«Чужой ребенок всегда будет обузой для мужчины», — вспоминаю ее колкие слова. Она бросила их в сердцах давным-давно, но я помню.

В любом случае, других вариантов у меня все равно нет, придется ехать к ней.

Мама сейчас живет в своей двухкомнатной квартире с мужчиной, который моложе ее на шесть лет. Светится счастьем, порхает и радуется жизни. А когда человек счастлив сам, он хочет делиться счастьем с другими, разве нет?

Тем более я не стану навязываться надолго, максимум на несколько недель. Найду жилье, устроюсь на работу и съеду.

В этот момент как никогда радуюсь тому, что в последний год брала подработки на дом, и у меня на карточке сейчас есть тысяч десять. Негусто, но лучше, чем ноль.

Я бреду на остановку, по пути несколько раз набираю маму.

Она не отвечает, и приходится ехать так. Когда подхожу к нужному подъезду, задираю голову и вижу, что на ее кухне горит свет. Все-таки дома.

Я вхожу в подъезд вслед за молодой девушкой и спустя минуту звоню в дверь маминой квартиры.

Дверь открывает мамин сожитель, Виталий, с голым торсом — на нем лишь черные домашние шорты. Он проходится по мне взглядом сверху вниз, приподнимая бровь, чешет затылок в недоумении.